Цитаты из книги Идиот. Бесы

...русское сердце в состоянии даже в самом враге своего отечества отличить великого человека!

...ни одного мгновения на копейки ценить нельзя, и иногда пять минут дороже сокровища.

Потому что сердце главное, а остальное вздор.

Кажется, столько присутственных мест в государственной службе, что и подумать страшно; все служили, все служат, все намерены служить,- так как бы, кажется, из такого материала не составить какой-нибудь приличной компанейской пароходной администрации?

• Наверное, то, что в двенадцатом столетии только монахов и можно было есть, потому что только одни монахи и были жирны, - заметил Гаврила Ардалионович.

...а задумываться ему было вредно и запрещено докторами.

- Какие мы еще дети, Коля! и... и... как это хорошо, что мы дети!

Будьте приличнее, будьте бесчувственнее...

Кулачный господин при слове "бокс" только презрительно и обидчиво улыбался, и с стороны, не удостоивая соперника явного прения, показывал иногда, молча, как бы невзначай, или, лучше сказать, выдвигал иногда на вид одну совершенно национальную вещь — огромный кулак, жилистый, узловатый, обросший каким-то рыжим пухом, и всем становилось ясно, что если эта глубоко-национальная вещь опустится без промаху на предмет, то действительно только мокренько станет.

А я все-таки стою за осла: осел добрый и полезный человек.

Сострадание есть главный и, может быть единственный закон бытия всего человечества.

Было двое, и вдруг третий человек, новый дух, цельный, законченный, как не бывает от рук человеческих; новая мысль и новая любовь, даже страшно.. И нет ничего выше на свете!

Не вы съели идею, а вас съела идея!

А ведь главная, самая сильная боль, может и не в ранах. душевная боль.. душевная боль..

Деньги тем всего подлее и ненавистнее, что они даже таланты дают. И будут давать до скончания мира. Вы скажете, это все по-детски или, пожалуй, поэзия, - что ж, тем мне же веселее будет, а дело все-таки сделается.

Не могу не прибавить, - сказал он тем же двусмысленно почтительным тоном, - моей вам благодарности за внимание, с которым вы меня допустили говорить, потому что, по моим многочисленным наблюдениям, никогда наш либерал не в состоянии позволить иметь кому-нибудь свое особое убеждение и не ответить тотчас же своему оппоненту ругательством, или даже чем-нибудь похуже.

Я припоминаю, что он стеной этой очень хвастался,[...] без этой стены ему нельзя будет красноречиво умереть, а ему очень хочется красноречиво умереть.

У мертвого лет не бывает...