Цитаты из книги Идиот. Бесы

Я ей простил её хохот, потому что у ней у самой скребет на сердце.

Он баба - но ведь тебе же лучше.

мы, русские, ничего не умеем на своем языке сказать... По крайне мере до сих пор ничего еще не сказали...

- Я вам радостную весть за сие скажу, - с умилением промолвил Тихон: - и Христос простит, если только достигнете того, что простите сами себе... О нет, нет, не верьте, я хулу сказал: если и не достигнете примирения с собою и прощения себе, то и тогда он простит за намерение и страдание ваше великое... ибо нет ни слов, ни мысли в языке человеческом для выражения всех путей и поводов агнца "дондеже пути его въявь не откроются нам". Кто обнимет его, необъятного, кто поймет всего, бесконечного!

На столике лежал клочок бумаги со словами карандашом: «Никого не винить, я сам».

Самовар кипел с восьмого часу, но… потух… как и всё в мире. И солнце, говорят, потухнет в свою очередь… Впрочем, если надо, я сочиню.

- <...> Что может быть глупее глупого добряка? — Злой дурак, ma bonne amie, злой дурак еще глупее, — благородно оппонировал Степан Трофимович.

«Я никогда не мог понять мысли, — писал он, — что лишь одна десятая доля людей должна получать высшее развитие, а остальные девять десятых должны лишь послужить к тому материалом и средством, а сами оставаться во мраке. Я не хочу мыслить и жить иначе, как с верой, что все наши девяносто миллионов русских <…> будут все, когда-нибудь, образованы, очеловечены и счастливы»

Святая Русь — страна деревянная, нищая и… опасная, страна тщеславных нищих в высших слоях своих, а в огромном большинстве живет в избушках на курьих ножках.

Посмотрела я на вас всех тогда: все-то вы сердитесь, все-то вы перессорились; сойдутся и посмеяться по душе не умеют. Столько богатства и так мало веселья — гнусно мне это всё.

Россия есть игра природы, но не ума

Да они мне теперь всё простят уже за то одно, что мудрец, издававший там прокламации, оказался здесь глупее их самих, не так ли?

— Русский атеизм никогда дальше каламбура не заходил, — проворчал Шатов

В 1876 г., говоря о «фанфаронах либерализма», Достоевский отмечал, что «в большинстве это все-таки была лишь грубая масса мелких безбожников и крупных бесстыдников».

— Вы, может быть, по себе судите? — Всякий не может судить как по себе.

Вся свобода будет тогда, когда будет всё равно, жить или не жить. Вот всему цель.

Надо отдать справедливость Степану Трофимовичу, он умел привязать к себе своего воспитанника. Весь секрет его заключался в том, что он и сам был ребёнок.

Истинный великий народ никогда не может примириться со второстепенною ролью в человечестве или даже с первостепенностью, а непременно и исключительно с первою.

Гм... по крайней мере простодушны и искренные, а сие похвально!