Цитаты из книги Идиот. Бесы

Он жил у Птицына на его содержании, с отцом и матерью, и презирал Птицына открыто, хотя в то же время слушался его советов и был настолько благоразумен, что всегда почти спрашивал их у него.

Да, конечно, это был сон, кошмар и безумие; но тут же заключалось и что-то такое, что было мучительно-действительное и страдальчески-справедливое, что оправдывало и сон, и кошмар, и безумие.

Не считайте моих слов больным восторгом больного ума, но вы для меня – совершенство! Я вас видела, я вижу вас каждый день. Ведь я не сужу вас; я не рассудком дошла до того, что вы совершенство; я просто уверовала. Но во мне есть и грех пред вами: я вас люблю. Совершенство нельзя ведь любить; на совершенство можно только смотреть как на совершенство, не так ли? А между тем я в вас влюблена.

В своей гордости она никогда не простит мне любви моей, – и мы оба погибнем! Это неестественно, но тут всё неестественно.

Я согласен, что иначе, то есть без беспрерывного поядения друг друга, устроить мир было никак невозможно; я даже согласен допустить, что ничего не понимаю в этом устройстве; но зато вот что я знаю наверно: если уже раз мне дали сознать, что «я есмь», то какое мне дело до того, что мир устроен с ошибками и что иначе он не может стоять? Кто же и за что меня после этого будет судить?

— Да что это вздумалось вам прийти ко мне, Терентьев? – вскричал он со своею всегдашнею, милою развязностию, иногда дерзкою, но никогда не оскорблявшею, которую я так в нем любил и за которую так его ненавидел.

Но я заметил, что он переносит мою раздражительность так, как будто заранее дал себе слово щадить больного. Естественно, это меня раздражало [...]

Ну, можно ли меня, такого Фердыщенка, с таким утонченным джентльменом, как Афанасий Иванович, рядом посадить? Поневоле остается одно толкование: для того и сажают, что это и вообразить невозможно.

Как легко прививаются привычки роскоши и как трудно потом отставать от них, когда роскошь мало-по

К чему их вечная печаль, вечная их тревога и суета ; вечная, угрюмая злость их(потому что они злы,злы,злы)? Кто виноват, что они несчастны и не умеют жить, имея впереди по шестьдесяти лет жизни?

О,что такое мое горе и моя беда, если я в силах быть счастливым?Знаете, ч не понимаю, как можно проходить мимо дерева и не быть счастливым,что видишь его?Говорить с человеком и не быть счастливым, что любишь его!

Ведь теперь их всех такая жажда обуяла, так их разнимает на деньги, что они словно одурели. Сам ребенок, а уж лезет в ростовщики!

— Необходимость пить и есть, то есть одно только чувство самосохранения… — Да разве мало одного только чувства самосохранения? Ведь чувство самосохранения — нормальный закон человечества… — Кто это вам сказал? — крикнул вдруг Евгений Павлович. — Закон — это правда, но столько же нормальный, сколько и закон разрушения, а пожалуй, и саморазрушения. Разве в самосохранении одном весь нормальный закон человечества?

Станем слугами, чтоб быть старшинами.

— Господа, я менее всего ожидал таких возражений, — ужасно удивился Кармазинов. Великий гений совсем отвык в Карлсруэ от отечества.

Ложась спать, клал земные поклоны и крестил подушку, чтобы ночью не умереть...

Столько богатства и так мало веселья –гнусно мне это всё.

...но большинство нашей светской молодежи выслушивало всё это с презрением и с видом самого пренебрежительного равнодушия, разумеется, напускного.