Прозрение. Лавиния

Я еще подростком прочитала "Илиаду" и "Одиссею" Гомера, "Легенды и мифы Древней Греции" в изложении Куна, и с тех пор очень люблю и литературу того периода, и современные переработки и романы по мотивам. В прошлом году для меня открытием стала Мадлен Миллер, а в этом, благодаря переизданию Альпины, узнала, что и Урсула Ле Гуин обратилась в своем творчестве к поэмам Вергилия.

Правда, у самого Вергилия про Лавинию не так уж и много. В этом же романе Лавиния обретает собственный голос, рассказывая о своей семье, о быте, о взрослении, о войне, которой она стала причиной, о жизни в зрелости. Я не специалист по эпохе, но как рисует ее Ле Гуин — просто загляденье. Отдельно понравился использование приема разрушения границы между реальностью и вымыслом: Лавиния осознает, что является литературным персонажам, обращается то к читателю, то буквально взаимодействует с поэтом, создавшим её.

Если вы решитесь прочитать, не ждите лихо закрученного сюжета. "Лавиния" — это очень неторопливая исповедь-наблюдение. Рефлексивность – главная повествовательная установка. Меня такие книги увлекают не всегда, поэтому временами было скучновато, но слог прекрасный. Рада, что познакомилась, до этого у Ле Гуин читала только "Волшебника Земноморья", "Лавиния" меня приятно удивила.

Смешанные чувства от истории, все было как-то сильно не спешно и персонажа такого я, если честно, из мифов не помню. Да и про Энея помню очень смутно, так что видимо придется воскрешать знания.

Лавиния дочь царя Латина, единственная из его детей, кто остался в живых. Мать её не очень любит, а после смерти сыновей не любит чуть больше и мечтает выдать замуж за правителя соседней страны Турна. Во всем повествовании она - самый странный персонаж. Она очень долго этого добивалась, всеми способами на которые была способна. Когда дочь с отцом после предсказания оракула отказались это делать, готова была отдать дочь насильно за спиной своего мужа. Сама же Лавиния - хранительница кладовых, она постоянно ходит поклоняться богам и ей снятся, то сны, то однажды приходит Поэт, который рассказывает ей обрывками её будущее. Именно он рассказал ей об Энее, которому она предназначена.

Она рассказывает обо всем - быте, традициях, но это очень монотонно и читать в таком количестве про жертвоприношения было не очень.

и ему приснился я, автор. Я время от времени снюсь ему, не часто, но с самого детства — с тех самых пор, как я начал его придумывать. Андрей Лазарчук "Мост Ватерлоо"

Урсула ле Гуин до этой книги была моим опытом читательского поражения. Знаете, как бывает, когда первая встреча с автором разочарует и ты думаешь: "Ох, нет, его/ее читать больше не стану". В девяностых прочла что-то в скверном переводе, решила - не моя писательница, и надолго лишила себя целого мира ле Гуин - только недоумевала, когда слышала восхищенные отзывы о ней. Спасибо Альпине за то, что переменила отношение. С "Энеидой" было иначе: во-первых прелестный травестированный перевод Котляревского "Еней був парубок моторний" и вот это вот все, который изрядно веселил в институте; во-вторых Вергилий - имя нарицательное, можно не знать "Божественной комедии", но нельзя не наткнуться на упоминание о нем в стапятиста книжках в значении "провожатый"; в-третьих, примерно из того же источника Дидона и Эней - без подробностей, но что-то невыносимо печальное.

"Энеида" - римский ответ Гомеру, известна меньше, чем "Илиада" с "Одиссеей". Постмодернизм, который растащил по косточкам сюжеты последних, не замахнулся на Публия Вергилия Марона, потому в нескольких словах. История странствий зятя Приама, троянца Энея (рожденного, между прочим, Венерой от связи со смертным) начинается в "Илиаде", он в составе посольства Приама к Менелаю, когда похищена Елена. Участник Троянской войны; потерял жену во время падения города; вместе с немногими уцелевшими троянцами и сыном Асканием оставил отчизну. После долгого скитания по морям и печальной истории с царицей Карфагена Дидоной, которую (а кто у нас мама?) Венера заставила влюбиться в Энея - несчастная покончила с собой после его отплытия - так вот, Кумская Сивилла предсказала, что он встанет у истоков великого царства на италийском берегу. Он и встал, женившись на царевне латинян Лавинии, а его потомки, Ромул и Рем - два брата, вскормленные Капитолийской волчицей, таки основали Вечный Город и Римскую империю.

То есть, смотрите. что делает Вергилий, он проводит прямую преемственность от героев и богов греческого пантеона к своему отечеству, позже этим приемом воспользуются российские политтехнологи, когда назовут Москву Третьим Римом (второй Византия, если что, а четвертому не бывать). Но вернемся к книге, в "Лавинии" Урсула ле Гуин рассказывает историю той самой девушки, дочери царя Латина, на которой Эней женился.и о ком в "Энеиде" буквально несколько стихов. В романе есть все: детство и смерть братьев, охлаждение к ней матери, не простившей девочке, что во время эпидемии выжила она, а не сыновья, сватовство нежеланного Турна, прибытие троянцев, недолгая война, сбыча многих предсказаний, и наконец замужество девушки. Совсем небольшая по объему часть посвящена ее дальнейшей жизни, притеснениям от пасынка Аскания после смерти мужа, удалению с сыном Сильвием в леса, и перехода власти к нему после смерти единокровного брата.

По сути, это феминистский роман, деконструирующий классическую мифологию, перенаправляющий внимание с мужчин и мужского мира войны на женщин и женский мир очага, семьи, детей. В послесловии писательница говорит, что ей было интересно работать именно с этим материалом потому, что в Риме и у его предшественников, латинян, а прежде этрусков, женщины играли куда большую роль в управлении, чем во всем древнем и античном мире. Она уютно чувствует себя в пространстве простых маленьких поселений Бронзового века, так не похожих на позднюю римскую пышность, в мире охотников-земледельцев и прях-ткачих, где боги являют себя людям. Невероятно атмосферный роман, неспешная размеренная, как календарный уклад людей того времени проза, которую так хорошо передает перевод Ирины Тогоевой. Спокойное достоинство даже в ситуациях, не предполагающих его. Не радикальный воинствующий феминизм, огульно винящий во всем "мужских свиней", здесь отец, муж, сын героини, многие другие персонажи - достойные мудрые люди, при том далеко не все женщины сестры.

Еще одна вещь, которая отличает роман - это постмодернистский прием присутствия сочинителя. Меня потрясло это в далеком 96-м, когда впервые столкнулась с авторским камео в "Опоздавших к лету" Лазарчука, не перестану любить тот гиперроман. Невзирая. Но вернемся к Лавинии, героиня осознает себя одновременно живой действующей женщиной, и персонажем, созданным умирающим вдали от родины поэтом. Который знает ее, как не знает никто, и в некотором роде создатель ее - не бог, но что-то меньшее или большее. Она любит его как самое близкое существо, и теряет его, и скорбит.

И вот эта двойственность самоощущения героини делает "Лавинию" уникальной, упоительно непростой и невероятно крутой книгой.