Цитаты из книги Уцелевший

У человека, склонного к самоубийству, как правило, чувство юмора напрочь отсутствует. Одно неверное слово - и на следующей неделе печатают их некролог.

все, что ты любишь, умрёт. И когда ты встречаешь кого-то особенного, можешь не сомневаться: однажды его не станет. он умрет и обратится в прах

Мы считаем себя выше мертвых.

... старался подстроиться под ее придурочные диагнозы. Психолог перечисляла симптомы, и я прилагал все усилия, чтобы выдать ей эти симптомы и дать ей возможность меня вылечить.

Так устроены люди. Каждому нужно, чтобы кто-то держал его за руку. Чтобы кто-то его утешил. Пообещал, что все будет хорошо. От меня именно этого и хотели — от меня напряженного, доведенного до отчаяния, от меня знаменитого. От меня на пределе. Никто из этих людей не знает, каково это — быть ходячей харизмой, обаятельным, великодушным и безупречным. Образцом для подражания.

Мне всё ещё хочется думать, что мир становится лучше. Хотя я знаю, что нет. Мне всё ещё хочется, чтобы люди вокруг стали лучше, хотя я знаю, что этого никогда не будет. И мне по-прежнему хочется думать, что я могу что-нибудь сделать, чтобы люди и мир всё-таки стали лучше.

Я не хочу, чтобы это прошло. Я молюсь о том, чтобы больше никогда ничего не чувствовать. Потому что если это пройдёт, я буду очень сильно страдать. Это будет страдание на весь остаток жизни.

Все, кого он любит, умрут.
И сам он тоже когда-нибудь умрёт.
Бог вернётся на землю, дабы судить всех нас.
И за грехи свои будет он вечно гореть в Аду.

Сегодня как раз такой день, когда солнце встает исключительно для того, чтобы тебя унизить.

Ничего нельзя знать наверняка. Но ожидать можно чего угодно.

Забавно, но люди всегда меня спрашивают, плакала ли мать. Плакал ли мой отец и обнимал ли он меня, перед тем как я уехал. И люди всегда бывают поражены, когда я говорю «нет». Никто не плакал и не обнимался. Никто не плакал и не обнимался, когда мы, к примеру, продавали свинью. Никто не плакал и не обнимался, перед тем как зарезать цыпленка или сорвать яблоко. Никто не страдал бессонницей из-за размышлений, была ли пшеница, которую они выращивали, по-настоящему счастлива превратиться в хлеб.

Это рыбка номер шестьсот сорок один за всю мою жизнь. Родители купили мне первую рыбку, чтобы научить меня любить и заботиться о каком-то другом живом и дышащем творении Господа. Шестьсот сорок рыбок спустя я знаю лишь одно: все, что ты любишь, умрет. Когда в следующий раз встретишь кого-то особенного, будь уверен — однажды он умрет и обратится в прах.

Эти жертвы, они звонят. Эти хронические страдальцы. Они звонят. Они убивают мою собственную маленькую скуку. Это лучше, чем телевидение.

Барбитураты и алкоголь, голову — в сухой мешок для мусора.

Моя золотая рыбка взволнованно плавает кругами в аквариуме на холодильнике, поэтому я подхожу к ней и бросаю в воду таблетку Валиума.

Как только я беру в руку мясо, а другая рука у меня вся испачкала взбитым яйцом, обязательно кто-то звонит. Кто-то в тоске и печали.

В небе над головой то же самое солнце смотрит, как мы делаем те же самые ошибки снова и снова. В таком же синем небе, каким оно было до того, как мы через всё это прошли. Ничего нового. Никаких сюрпризов.