Цитаты из книги Мы

Слева от меня О-90 (если бы это писал один из моих волосатых предков лет тысячу назад, он, вероятно, назвал бы ее этим смешным словом «моя»); справа — два каких-то незнакомых нумера, женский и мужской.

Это было до такой степени невероятно, до такой степени неожиданно, что я спокойно стоял - положительно утверждаю: спокойно стоял и смотрел. Как весы: перегрузить одну чашку - и потом можете класть туда уже сколько угодно - стрелка всё равно не двинется...

Лист, сорванный с дерева неожиданным ударом ветра, покорно падает вниз, но по пути кружится, цепляется за каждую знакомую ветку, развилку, сучок

Неизвестное органически враждебно человеку

А я должен - в 13-й аудиториум, я должен накрепко завинтить всего себя, чтобы два часа - два часа, не шевелясь... когда надо кричать, топать

Я искал и не находил выхода из дикой логической чащи

Тем двум в раю - был предоставлен выбор: или счастье без свободы - или свобода без счастья; третьего не дано. Они, олухи, выбрали свободу - и что же: понятно - потом века тосковали об оковах. ...Потому что это охраняет нашу несвободу - то есть наше счастье.

Чтобы овладеть миром, нужно овладеть владыками мира.

Человек устроен также дико, как эти вот нелепые «квартиры», — человеческие головы непрозрачны, и только крошечек окна внутри: глаза.

Или нет в жизни ни черного, ни белого, и цвет зависит только от основной логической посылки.

Значит – любишь. Боишься – потому что это сильнее тебя, ненавидишь – потому что боишься, любишь – потому что не можешь покорить это себе. Ведь только и можно любить непокорное.

Так приятно чувствовать чей-то зоркий глаз, любовно охраняющий от малейшей ошибки, от малейшего неверного шага.

Единственное средство избавить человека от преступлений – это избавить его от свободы.

..быть оригинальным – это значит как-то выделиться среди других. Следовательно, быть оригинальным – это нарушить равенство… И то, что на идиотском языке древних называлось «быть банальным», у нас значит: только исполнять свой долг.

земля – пьяная, веселая, легкая – плывет…

Лицо у него — фаянс, расписанный сладко-голубыми, нежно-розовыми цветочками (глаза, губы), но они сегодня какие-то линялые, смытые.

Ах, если бы и в самом деле это был только роман, а не теперешняя моя, исполненная иксов, √–1 и падений, жизнь.

Он насупился, тер затылок — этот свой чемоданчик с посторонним, непонятным мне багажом. Пауза. Вот нашел в чемоданчике что-то, вытащил, развертывает, развернул — залакировались смехом глаза, вскочил.

— И подумать: здесь «просто-так-любили», горели, мучились… — (Опять опущенная штора глаз.) — Какая нелепая, нерасчетливая трата человеческой энергии, не правда ли?