Цитаты из книги Посторонний. Чума

надо.

что за все время процесса ни разу не поискал глазами Мари. Не потому, что забыл о ней, а просто был слишком занят. 

".... есть больше оснований восхищаться людьми, чем презирать их."

" Решалась моя судьба - и никто не спрашивал, что я об этом думаю. "

Взгляд, где читается такая доброта, всегда будет сильнее любой чумы

Мама часто говорила, что человек никогда не бывает совершенно несчастен. В тюрьме, когда небо наливалось краской и в камеру проскальзывал свет нового дня, я понял – она была права.

Я часто думал: если бы меня заставили жить в стволе дерева и совсем ничего нельзя было бы делать, только смотреть, как цветёт небо над головой, я бы понемногу и к этому привык. Ждал бы, чтоб пролетела птица или наползли облака, все равно как здесь жду, в каком ещё диковинном галстуке явится мой адвокат, а в прежней жизни запасался терпением до субботы, когда можно будет обнять Мари.

Однако первое время в тюрьме хуже всего было то, что у меня ещё появлялись мысли свободного человека. Например, вдруг захочется полежать на песке, спуститься к морю. Ясно представлялось - всплескивают под ногами первые волны, погружаешься в воду, становится так легко, вольно – и тут разом смыкаются стены тюрьмы. Но через несколько месяцев это прошло. И уже все мысли были арестантские.

Любовь требует хоть капельки будущего.

Из повести «Падение» Вы знаете, что такое обаяние? Умение почувствовать, как тебе говорят «да», хотя ты от о чем не спрашивал.

...суеверия прочно заменили нашим согражданам религию...

Он воскликнул это с таким пафосом и бросил на меня такой торжествующий взгляд, что впервые за много лет у меня возникло нелепое желание заплакать, потому что я почувствовал, как меня ненавидят все эти люди.

"…спасительного человеческого тепла, которое помогает забыть всё".

Одним из наиболее примечательных последствий объявления нашего города закрытым было это внезапное разъединение существ, отнюдь к разлуке неподготовленных.

все - все равно,все не имеет значения

обо мне,разумеется,забудут,как только я умру. людям больше не будет до меня дела. даже не могу сказать,чтобы меня это угнетало.

<...> с нашим желто-серым городом, в меру оживленным в этот час, скорее приглушенно жужжащим, чем шумным, в сущности-то счастливым, если можно только быть одновременно счастливым и угрюмым.

<...> Риэ прочел на двери слева надпись, сделанную красным мелом: «Входите, я повесился».