Отзывы о книге Сердцедер

Первым впечатлением было удивление: что происходит в книге, не понятно, что за причудливый мир - тоже. Удивление осталось и к концу чтения. Но потом стало страшно и грустно. Потому что мир в этой книге ужасен: люди занимаются непонятно чем, у них нет ничего ценного, все чувства стали либо поверхностными, либо рациональными, либо сугубо плотскими. И когда за 50 страниц убивают половину героев, пусть и в настолько странном мире, и при этом реакция на эти смерти чудовищно неадекватная: убийца не виноват, надо скорее забыть, чувствовать боль не надо, не надо вообще обращать на это внимание. Хотя до сих пор многое совершенно мне не понятно (очень уж сюрреалистично и абсурдно все), но эти персонажи, этот мир, эта философия и ценности меня очень пугают. Наверное, потому что очень страшно встретить это все в нашем мире. И наверняка эта книга о нашем мире, поэтому даже не встретить, а просто увидеть это все вокруг.

Це дуже складний роман, і разом з тим - просто надзвичайна книга. Хто ще не знайомий із творчістю Бориса Віана, то я радила б починати його читати із "Шумовиння днів" ("Пена дней" в російському перекладі). Адже кілька персонажів звідти трапляються нам згодом і в "Осені в Пекіні".

Творам Віана притаманна особлива вигадливість: автор сам видумує нові дивакуваті слова і вплітає їх у канву своїх текстів. Виходить це в нього дуже органічно. А якщо зважити на те, що деякі речі у нього в буквальному значенні оживають, то читання цього екстравагантного француза точно не можна назвати нудним. Для читачів з багатою фантазією - просто-таки подарунок долі.

Але така фантазійна форма Віанових романів зовсім не означає, що вони позбавлені змісту. Якраз навпаки - завдяки таким унікальним стилістичним прийомам письменник вдало відобразив проблематику свого часу. У книзі порушуються питання толерантного відношення до сексуальних меншин, расових та релігійних упереджень, недосконалості людської природи і суспільного устрою. Вістрям сюжету стає спроба групи людей побудувати залізницю у піщаній пустелі - Екзопотамії. До слова, у самій пустелі кожен із них опиняється абсолютно безглуздим випадковим чином. Мабуть, зайве говорити, наскільки марними можуть виявитися їхні старання втілити свій задум в життя. Однак абсурдність книги власне і передбачає такі варіанти розвитку подій, які можуть видаватися комічними і водночас мати трагічну розв'язку.

Мир, который описал автор романа «Осень в Пекине» – это планета Земля, но в как будто в другой параллельной вселенной. Этот роман – отражение нашей социальной жизни в кривом зеркале. Совершено не понятно то ли Виан увидел всю суть человека, то ли полностью перевернул ее вверх ногами. А скорее всего и то и другое одновременно. «Осень в Пекине» - это разрыв шаблонов. В голове зачастую просто не укладывается абсурдность написанного. Легкая сатира «Пены дней» (еще один роман автора) по сравнению с «Осенью в Пекине» - розовая зефирка летящая на пушистом облачке в мире единорогов. Виан прошелся по бюрократии, религии, медицине, индустриализации, отношениях между мужчиной и женщиной, гомосексуализму. В романе вылезли наружу наши примитивные желания, алчность, эгоизм и ограниченность.  И это только то, что увидела я. Те, кто не читал ни одного произведения Бориса Виана, скажут что я преувеличиваю. Но стоит взять его книгу в руки и.... Читать залпом невозможно, только кусочками – что бы дать возможность своему обалдевшему мозгу переварить все и осмыслить.

Вокруг беспредел и абсурд, а герои, являясь частью безумной картины, говорят искренне и честно. Действительно, можно ли считать реалистичным произведение, где все произносят свои мысли, не пытаясь скрыть или приукрасить. Диалоги наивкуснейшие. Героев иногда заносит, но в целом, как это не печально, они правы. После прочтения даже немного обидно за свой пол и за отношение мужчин к нам.

- Видите ли, женщины... - начал Анна, - я делаю с ними всё, что полагается, но на том и конец. Я их очень люблю, но в остальное время предпочитаю общество друзей. Хочется ведь иногда и поговорить с кем-нибудь.

Хотя уже прошло больше 50 лет с момента написания романа, и взаимоотношения между полами изменились, все равно то тут то там попадаются циники Анны и эгоистичные романтики Анжели. Центральная линия любви обрамляется не менее прекрасной сатирой над обществом. Виан меток, остр и при этом на него невозможно обижаться, как тонко выписана каждая шпилька.

Религия для того и придумана, чтобы покрывать преступления.

«Ибо из всего сказанного можно сделать какой угодно вывод» О чем бы ни писал Виан, он пишет о любви: за всей его абсурдностью, иронией и черным юмором только искренние и трогательные истории людей любящих и страдающих любовью. А юмор и абсурд, своеобразный литературный сюрреализм - это простая ширма, за которую удобно прятаться, – так же как и герои Виана прячутся от окружающего мира в Экзопотамии, участвуя в строительстве железной дороги посреди пустыни. Это и правда было бы очень смешно, не будь таким грустным: как и в «Пене дней», центральной становится тема разрушения: разрушения души безразличием и вседозволенностью, пресыщением и скукой; изнашивания, одряхления тела любимой женщины; наконец, разрушения физического, материального (одинокой гостиницы посреди пустыни, ради строительства железной дороги, и обрушения ее из-за археологических раскопок) – и в этом нет ничего о смерти, смерть у Виана – досадная случайность, недоразумение, не то, что должно быть оплаканным.

Вот почему я его так люблю: сумасшедший водитель 975-го автобуса под конец романа кажется едва ли не самым адекватным из всех персонажей, а еще здесь нет ни осени, ни Пекина.

«Вы способны только страдать и ничего не можете извлечь из своих страданий»

«Красивую женщину надо бросать или же предоставлять ей свободу прежде, чем она растратит себя целиком»

«Религия для того и придумана, чтобы покрывать преступления»

«Итак, индивиды, о которых мы говорили, так долго и досконально изучали формы мысли, что за этими формами потеряли саму мысль. А ткни их носом в их же ошибки, они вам немедленно предъявят новую разновидность формы. Форму они обогатили множеством деталей и замысловатых механических приспособлений и норовят поставить ее на место мысли, истинная физическая природа которой – рефлекторная, эмоциональная и чувственная – попросту от них ускользает»

«Не то чтобы девушки любили грустить – во всяком случае так они говорят, - да только грусть приходит сама, как только появляются девушки»