– В двадцатых годах были одни космические корабли, – говорил он, тыча вилкой вверх, – в тридцатых – другие, в пятидесятых – вообще третьи, и так далее.
– Какие еще в двадцатых годах космические корабли? – вяло спросил я.
Митёк на секунду задумался.
– У Алексея Толстого были такие большие металлические яйца, в которых через крохотные промежутки времени происходили взрывы, дававшие энергию для движения, – сказал он. – Это основной принцип. Ну а вариантов может быть много.
В. Пелевин, «Омон Ра», 1992
Человек любит тайны. Еще недавно Земля была такой обширной, неизведанной, нехоженой. Каких-то 150 лет назад еще почти ничего не было известно о внутренних районах Африки, Китай был закупорен для иностранцев, а Латинская Америка, хоть и пестрела новыми республиками, также оставляла простор для деятельности. Авантюристам и писателям было где развернуться. Конан Дойль запихал свой "Затерянный мир" на Амазонку, Хаггард свои "Копи..." в Южную Африку.
Но прогресс неумолимо сжимал мир, опоясывая его трансокеанскими пароходными линиями и стальными рельсами железных дорог, и ко второму десятилетию XX века Алексею Николаевичу Толстому пришлось прятать свои тайны от читателя уже на Марсе.
Получилось это у него великолепно. Классический до оскомины сюжет – путешествие джентльмена со слугой – неуловимо изменен революционными событиями в России, и вот перед нами Гусев, со всеми чертами какого-нибудь Планше, Паспарту или Сэммиума Скромби, однако в грош не ставящий своего капитана космического корабля, действующий самостоятельно и в духе XX века. Продолжающий и на Марсе учреждать республики и ниспровергать власть, желая присоединить к РСФСР целую планету («Это не то, что губернию, какую-нибудь, оттяпать у Польши»). Такой вот красный конквистадор в суконном шлеме.
Каюсь, читал в детстве приключения Джона Картера на Марсе. Марс Толстого интереснее, тоньше, эмоциональнее. Весь этот смутный мистицизм, какой-то даже оккультизм так живо дает представление о двадцатых, с их послевоенным синдромом, изменившимися рамками возможного, что любо-дорого посмотреть. Ну и подзаголовок «Аэлиты» - «Закат Марса» - говорит сам за себя. Здравствуй, Шпенглер ! Вот он, старый, дряхлый мир, вступивший в эпоху упадка, который будет сметен молодой русской кровью, людьми, смотрящими на других с непонятным превосходством. Так и просится строка из «Скифов» Блока. В который раз убеждаюсь, что книги – удивительные памятники (порой и кладбища) идей.
Кстати, Толстой одной брошенной мимоходом фразой о древних гигантских городах на Нигере открыл для меня культуру йоруба с ее потрясающими бронзовыми головами. Алексей Николаевич явно был знаком с работами Лео Фробениуса.
ИДМ выпустило «Аэлиту» с иллюстрациями Игоря Олейникова. Как прекрасен Марс его глазами! И как он мастерски работает с пространством! Судя по интервью, найденному в сети, Олейников давно хотел проиллюстрировать эту книгу и делал рисунки в стол. Здорово, что книга все же вышла!
В четыре часа дня, в Петербурге, на проспекте Красных Зорь, появилось странное объявление...
Согласитесь, сложно пройти мимо. Обычно до начала чтения, у меня уже имеется какое-то представление о книге. Но в данном случае я совершенно не знала, что меня ждёт, и автору удалось заинтриговать меня с первых строк.
После заманчивого начала наступило некоторое разочарование, поскольку книга оказалась научно-фантастическим романом о космических приключениях. Совершенно не мой жанр, но радиоспектакль 1958 года был веселым и музыкальным, и я решила рискнуть.
А начиналась отечественная фантастика со сказки - о том как Мстислав, инженерных дел мастер, да Алёшка-солдат отправились за тридевять земель, в царство Марсианское, освободить порабощенный люд от бесчинств супостата и сделать его частью земли русской. Фольклорные образы главных персонажей и классические атрибуты вроде летучего корабля и яблочка, что показывает города и сёла, дополняют эту сказочно-волшебную атмосферу. И как вишенка на торте - социалистический империализм, межпланетное торжество пролетариата!
А вот любовная линия, написанная лёгкими небрежными мазками, подобно полотну кисти импрессионистов, показалась мне довольно трогательной. Мстислав летит на Марс не только из научного интереса - после смерти любимой жены, ему больше нечего терять. Аэлита же боится любви как запретного греха. Он прибыл к ней из ниоткуда и научил любить, а потом оставил её одну навсегда. Вернувшись на Землю, Лось не предпринимает никаких попыток ни отправиться в новое путешествие, ни связаться с Аэлитой. Любил ли он её?... Задаваясь этим вопросом, мне становится грустно.
Под конец радиоспектакля совершенно устав от советской пропаганды, усугубляемой бодрыми песнями 50-х, я уже не могла дождаться завершения романа - как вдруг пронзительный голос Аэлиты, рассекая время и космическое пространство, повис в абсолютной тишине... Финал меня растрогал и вывел роман на новый уровень
И вот, медленный шёпот раздался под шлемом в его ушах. Лось сейчас же закрыл глаза. Снова - повторился отдаленный тревожный, медленный шёпот. Повторялось какое-то странное слово. Лось напряг слух. Словно тихая молния пронзил его неистовое сердце далекий голос, повторявший печально на неземном языке:
- Где ты, где ты, где ты?
Голос замолк. Лось глядел перед собой побелевшими, расширенными глазами... Голос Аэлиты, любви, вечности, голос тоски, летит по всей вселенной, зовя, призывая, клича, - где ты, где ты, любовь?..
Пока все смотрели фильм "Марсианин", я читал повесть А.Н.Толстого "Аэлита". Про Марс, если вы не в курсе. И знаете, лучше бы я сходил в кино на эти переспецэффекченные блокбастеры, чем читал это. Да, 100 лет назад задумка наверняка казалась живой и изобретательной, но если бы подобное произведение было написано в наши дни (с исправлениями насчёт революции и Советского Марса, конечно), его бы сочли огромнейшей банальностью. Всё это мы уже читали (например, у Бредбери) и видели (например, в "Аватаре"). Нельзя не признать некое новаторство Толстого в этой теме, однако современному читателю адски сложно воспринимать повесть, как нечто новое.
Ладно бы ещё всё дело было в заезженности темы полёта на Марс. Так ведь и написана эта история попросту плохо. Я даже не могу отыскать каких-либо достоинств. Недостатков так много, что из меня фонтаном выплёскивается критика, и не обессудьте, если она будет непоследовательной.
Ну, во-первых, зачем они вообще туда полетели? На такой вопрос Гусева Лось отвечает: "Летим, чтобы лететь". Можно, конечно, подогнать под эту фразу философскую подоплёку, дескать мы и живём то, не зная для чего, - чтобы просто жить, но видится мне, что автор и сам толком не может объяснить зачем нужен этот полёт. Видимо, чтобы писатель написал книжку. Завоевательская мотивация Гусева ещё как-то просматривается: сделать Марс советским, вывести оттуда полезные ископаемые, и т.д., а вот объяснять мотивацию Лося тем, что тот, мол, совсем одинок на Земле и потерял смысл жизни после смерти своей любимой... Ну и что теперь - каждому одинокому мужчине строить ракету и улетать на Марс?? Да где ж вы найдёте столько ракет и столько Марсов???
Во-вторых, меня просто раздражает конкистадорский пафос Гусева. Повесть написана в 1922 году, через 5 лет после Октября. И агит-призывы к всемирной, космической революции тут на каждой второй странице. Что в итоге получилось - земляне даже на Марсе устроили революцию, не пробыв там и года! При том, не плевать ли им на то, как устроена местная жизнь? Однако Гусев с готовностью "бросается на амбразуры" в порыве солидарности с дружественным марсианским рабочим классом. Вряд ли, очень-очень вряд ли Толстой написал сатиру; он перенёс землянский опыт переворота на марсианскую почву. И это читается комично и чересчур идеологично.
Затем: если на Марсе высокоцивилизованное общество, которое как минимум не младше нашего "земельного", почему оно практически ничем не отличается от нашего? Вообще создаётся впечатление, что доблестная парочка космонавтов полетела не на другуй планету, не на terra incognita, а - за границу в отпуск! Не вижу никакой разницы между землянами и людьми - они выглядят одинаково, живут они по тем же законам (в значении "законы жизни"); более того, прилёт "пришельцев" как будто не производит на марсиан никакого впечатления, как будто ничего и не произошло. А реакция землян на увиденные окружающие красоты и посторойки выражается в одной (!) фразе Гусева, дескать: "Во дают, мать его!". Всё! В моём понимании полёт на Марс - это переворот сознания, радуга эмоций. Но моё понимание, очевидно, не совпадает с пониманием Толстого.
Толстому в целом, похоже, было начхать на художественную правдоподобность - он писал либо агитку, либо детскую наивную сказочку, либо то и другое вместе. Но даже дети, не будь глупыми, тоже найдут в тексте массу "косяков". Я просто свалю все претензии в кучу, а то уже надоело структурировать свои претензии. Итак:
- лексика и топонимия марсиан как будто украдены у индейцев или ацтеков: Сын Неба, Магацитль, Лизиазира (чем не "Теночтитлан" или "Кетцалькоатль"?)
- корабль-яйцо землян почему-то простоял никому не нужный в марсианской пустыне до тех пор, пока марсиане вдруг не спохватились, что на нём можно улететь в космос. Если было давно решено убить землян, почему корабль не уничтожили сразу же? Впечатление, что Толстой сам забыл про корабль и впопыхах решил его уничтожить, чтобы читатель не упрекнул его в недальновидности. Однако это явный сюжетный ляп.
- я не специалист в космонавтике, но то, как Лось и Гусев вернулись на Землю - просто смех. Как я понимаю, в космической пространстве, чтобы добраться до какой-либо планеты, необходимо придерживаться строгих координат, попросту говоря "лететь по приборам". Они же выглянули в иллюминатор, увидели Землю (так же, как мореходы, смотря в подзорную трубу, видят сушу и кричат: "Земля!"), и направились к ней. Что ж, боюсь Вас разочаровать, Алексей Николаевич, но планеты не разбросаны на небе, как яблоки на столе! Заблудиться в космосе - раз плюнуть! Замечу, что до этого они каким-то образом набрели на Сатурн, а потом, мол, исходя из его положения, проложили маршрут к Земле - это тоже нонсенс, ведь планеты не выстроены в линию (следующая остановка - Юпитер; следующая остановка - Марс; следующая остановка - Земля, конечная).
Всё же вынесу отдельным абзацем тему любви. Которая провозглашена, но мною на найдена. По-моему, между Лосем и Аэлитой нет никакой любви. Это, простите, только страсть и влечение. Девственница-марсианочка-комсомолка куковала на своей скучной планете и бросилась на шею первому встречному мужику. А мужик этот - одинокий вдовец - разумеется, увлёкся таинственной "нежной" незнакомкой. За одно это слово - "нежная" - я сразу же невзлюбил Толстого. Не понимаю этих штампов и художественных лекал - почему марсианка обязательно должна быть молодой и нежной? Разве это не ипостась землянок? Почему марсианка не может быть морщинистой, полметровой горгоной о трёх руках? Конечно же, если моя цель - воспеть космическую вселенскую любовь - моя марсианка обязана быть нежной. Но в такую любовь я, увольте, не верю. Будь она описана иначе, скажем, в формате 400-страничного романа, а не 140-страничной повести, может быть, меня бы и удалось убедить.
Но это уже совсем другая история. Эта история меня не убедила совсем.
Главная тема повести - человек и война. Толстой поднимает вопросы о том, как война открывает новые ранее не знакомые стороны жизни и человеческого поведения, как водоворот сражений преобразует отдельно взятого человека и самый главный вопрос произведения, на мой взгляд, - что остаётся людям после войны.
В повести говорится и о ряде других не менее важных тем, как то роль женщины в Гражданской войне, посттравматическое стрессовое расстройство ветеранов боевых действий, новая экономическая политика молодой Советской России и многое другое.
Алексей Толстой показывает нам личную трагедию главной героини, Ольги Вячеславовны, которая лишившись родителей, становится жертвой насилия, попадает в непривычный мужской мир битв.
Эта ночь, когда человек мучил человека, закрыла тьмой всю её робкую надежду на справедливость. Но страстная душа Ольги Вячеславовны не могла быть в безмолвии, в бездействии. И после черных дней, когда едва не помутился разум, она, расхаживая по диагонали камеры, нашла спасение: ненависть, мщение. Ненависть, мщение! О, только бы выйти отсюда.
Ольга переживает мировоззренческий кризис, когда рушится её тихий мещанский мирок, обретает и теряет на фронте первую любовь.
Как птица, что мчится в ветреном, в сумасшедшем небе и вдруг с перебитыми крыльями падает клубком на землю, так вся жизнь Ольги Вячеславовны, страстная, невинная любовь, оборвалась, разбилась, и потянулись ей не нужные, тяжелые и смутные дни.
Или неудачные попытки Ольги Вячеславовны влиться в мирную гражданскую жизнь НЭПа, где она всегда одна противостоит осуждению соседей и нет уже огня схватки, нет товарищеского единства, нет смысла.
Минута в минуту приходила на службу. Присматривалась и робела, потому что никакими усилиями ума не могла определить степень пользы, которую приносила, переписывая бумажки. Здесь ни к чему были ее ловкость, ее безрассудная смелость, ее гадючья злость. Здесь только постукивали ундервуды, как молоточки в ушах в сыпнотифозном бреду, шелестели бумаги, бормотали в телефонные трубки хозяйственные голоса. То ли было на войне: ясно, отчетливо, под пение пуль – всегда к видимой цели…
Именно из-за этих сложных многогранных проблем, что затронули не одну Ольгу Вячеславовну, а всё советское пространство, повесть нельзя рассматривать только как личную трагедию одного человека. Это ещё и трагическая картина всего поколения, особенно молодого, того самого, которое сражалось за свободу, умирало в боях с иностранными интервентами, терпело пытки от белых палачей, жило ради построения настоящего светлого будущего пусть хотя бы и для других людей.
Но закончилась война и разрушенное сражениями и кризисами государство вынуждено на время объединить коммунистические цели с капиталистическими средствами - начинается НЭП. И вместо старых купцов появились бизнесмены-нэпманы, тыловые ушлые дельцы снова указывают работягам их презренное место, а социалистические идеалы многими отодвигаются на второй и третий план.
А вчерашние солдаты, мужчины и женщины, часто остаются на произвол судьбы. Эта сторона "Гадюки" сближает повесть Толстого с лучшими произведениями европейских и американских авторов "потерянного поколения". Так мотивы брошенности человека после войны, бессмысленности его дальнейшего существования поднимаются Ремарком в продолжении знаменитого "На западном фронте без перемен" - "На обратном пути". Об этих же темах: тяжелое существование инвалидов, пьянство, криминал, для тех, кому война развязала руки, психбольницы, или бремя выхаживания вчерашних бойцов, лёгшее на семью и общество - размышляет и сам Толстой в других своих работах. Например, много схожих линий с "Гадюкой" в рассказе "Голубые города".
Учитывая всё это, вы понимаете, что "Гадюка" остаётся актуальнейшим произведением для нашего времени, художественно изображающим суровую историческую действительность первой четверти 20 века. И немного жаль, что это повесть, а не более масштабный роман.
В конце хотел бы ещё порекомендовать сборник статей "Женщина в Гражданской войне" для тех, кому интересны реальные истории девушек и женщин, сражавшихся на стороне Красной Армии.
Чтобы не ходить вокруг да около, сразу о сюжете. Инженер Лось построил летальный аппарат для путешествия на Марс. На приглашение принять участие в этом полёте отозвался только молодой человек по фамилии Гусев.
Персонажи меня не зацепили. Лось переживает трагедию после скоропостижно скончавшейся жены. Гусев же его полная противоположность – горит идеями революции, но спокойное время не даёт реализовать его порывы. Оставив на Земле жену, он с лёгкостью находит себе новую женщину на Марсе, пытается присоединить планету к СССР и даже возглавляет там революцию.
Как фантастике этой книге я точно скажу нет. Слишком сумбурный сюжет, каша из каких-то безумных идей, которые не имеют хорошего логического обоснования.
Путешествие не Марс за пару часов, разумная жизнь на Марсе, потомки Атлантов.. Единственное, что мне было интересно – описание предмета под названием «цифровой экран», который мог показать человеку то, что сейчас происходит в другом месте. Напоминает современные планшеты и стримы.
Основной упор тут, пожалуй, больше на романтическую составляющую. Лось находит на Марсе принцессу Аэлиту, в которую он сразу же влюбляется. История подкупает своей трагичностью, но не более.
В список лучших произведений жанра, «Аэлита» для меня точно не входит. Но и совсем неудачной эту книгу назвать сложно. Скорее дело вкуса.
Я уверен – пройдет немного лет, и сотни воздушных кораблей будут бороздить звездное пространство.
Инженер, М. С. Лось, приглашает, желающих лететь с ним 18 августа на планету Марс, явиться для личных переговоров от 6 до 8 вечера.
Ждановская набережная, дом 11, во дворе.
Фабула романа чрезвычайно проста. 20-е годы XXвека. Два советских гражданина Мстислав Лось и бывший красноармеец Алексей Гусев отправляются на Марс и встречают там разумную жизнь. Более того, один из землян обнаруживают, что местный политический строй нуждается в корректировке. В итоге появляются цель - помочь марсианской революции.
Алексей Толстой начал работу над романом в 1922 г. Тогда же и стала выходить журнальная публикация. Окончательно произведение увидело свет в 1923 г. В 1935—1938 годах автор переработал текст, убрав много мистических эпизодов...
В конце XIX столетия человечество бредило идеей существования жизни на небесных телах. Наиболее вероятными кандидатами на эту роль считались Луна, Венера и Марс.
В 1877 году итальянский астроном Джованни Скиапарелли открыл на Красной планете непонятные прямые линии, которые назвал словом canali. В общем-то, он не имел в виду ничего необычного, поскольку перевести это можно было и как "линии". Но молва немедленно разнесла по свету: на Марсе открыты каналы, там живет высокоразвитая цивилизация, занимающаяся ирригацией плодородных земель.
Интерес к Марсу возрос в десятки раз. К тому же через некоторое время стало известно, что температура воздуха на Венере составляет примерно 500 градусов по Цельсию, а на Луне отсутствует атмосфера. Таким образом, Марс остался единственным кандидатом в "живые" небесные тела нашей Солнечной системы...
Критики отнеслись к "Аэлите" прохладно. Едкие замечания уличали писателя в отсутствии воображения и абсолютной идентичности Марса с Землей.
"Взлететь на Марс, разумеется, не трудно - для этого нужен только ультралиддит (вероятно, это что-то вроде бензина). Но вся суть в том, что на Марсе оказывается все как у нас: пыль, городишки и кактусы... Марс скучен, как Марсово поле. Есть хижины, хоть и плетеные, но в сущности довольно безобидные, есть и очень покойные тургеневские усадьбы, и есть русские девушки, одна из них смешана с "принцессой Марса" - Аэлитой... "
Роман начинается с того, что корреспондент американской газеты Скайльс читает объявление.
"Но ведь это - вздор, - лететь в безвоздушном пространстве пятьдесят миллионов километров..."
- говорит Скайльс еще одному любопытному.
Контраст нищеты тогдашнего Петербурга и грандиозности такой задачи, как полет на Марс, слишком велик.
С самого начала автор нарочито стремиться поставить под сомнение все, о чем рассказывает его герой инженер Лось. Подготовка к полету выглядит просто и буднично.
– Что это народ собрался – убили кого?
– На Марс сейчас полетят...
Причины, побудившие героев оправиться в путь, лишены патриотизма. Лось бежит от себя, так как пережил смерть любимой, а Гусеву просто скучно, война закончена, а больше ничего делать он не умеет.
В прощальной речи перед полетом Гусев замечает:
– Товарищи, я передам энтим на Марсе пламенный привет от Советской республики. Уполномачиваете?
Толпа загудела. Раздались аплодисменты.
Первые моменты пребывания на Марсе не поражают воображение. Пересохшие каналы, лиловые тени, трещины в грунте, большие пауки, марсиане... Ничего особенного.)
Полазила в интернете. Несмотря на критику научной составляющей произведения, напоминаю что оно написан почти сто лет назад, описанный автором летательный аппарат не такой уж не реальный.
Твердотопливная ракета, работающая на вымышленном сверхмощном топливе — порошкообразном ультралиддите. Для своего времени описана технически грамотно — многослойный стальной корпус; металлический парашютный тормоз (полная копия советского тормозного экрана на Марсе-5НМ); двойной спиральный буфер для окончательного смягчения посадки (аналог пенопластового слоя на посадочных «Марсе-3 и -6» садившихся по аналогичной схеме); перископы для наблюдения за окружающим пространством; система жизнеобеспечения; ну и сам реактивный/ракетный двигатель — множество высверленных в одной металлической плите камер сгорания, с системами подачи ультралиддита и воспламенением от общего магнето (автомобили тех лет детектед).
Даже проблема использования чрезвычайно бризантного взрывчатого вещества решена хоть и фантастически, но и технически — пропусканием порошка через магнитное поле, что якобы обеспечивает соосность конуса кумулятивного взрыва ультралиддита с осью камеры сгорания.
Остаются только вопросы к скорости, с которой летел аппарат.
Содержит спойлеры
А далее, после встречи путешественников с марсианами, научная фантастика превращается в космооперу. Здесь и диктатор Марса, и история Атлантиды, и любовная линия, и народное восстание с его рефлексирующим предводителем Гором.
Конечно, сейчас книга кажется наивной. Язык повествования прост. Современный читатель, избалованный экшеном, красочным описанием инопланетных миров и войн, имеет полное право назвать эту историю блеклой и скучной.
Опять таки, чувствуется определенная полит.направленность.
А вот надо, чтобы они бумагу нам выдали о желании вступить в состав Российской Федеративной Республики.-
говорит Гусев о марсианах. Хотя, сам автор замечает: не понятно шутит ли он или серьезно...
Не все так однозначно. Лось - чувствующий себя беглецом - человек с болью в душе. Он считает, что с Марса они должны вывезти мудрость этого мира. Этот персонаж - представитель интеллигенции -выглядит растерянным и отстраненным.
В противовес ему Гусев - деятелен. Глядя на марсиан замечает:
"Богато живут, черти, но скучно".
Почему бы не устроить заварушку - не может он не сражаться на баррикадах.
— Главное оружие — решиться. Кто решился, у того и власть. Не для того я с Земли летел, чтобы здесь разговаривать... Для того я с Земли летел, чтобы научить вас решиться. Мхом обросли, товарищи марсиане. Кому умирать не страшно, — за мной. Где у вас арсенал? За оружием! Все за мной, в арсенал!...
И ещё два момента очень красноречиво характеризующие Гусева. Первый, когда земляне попадают в заброшенный дом.
Здесь среди мусора и тряпья Гусев отыскал несколько вещиц из чеканного, тяжелого металла, — видимо золота. Это были предметы женского обихода, — украшения, ларчики, флакончики. Он снял с истлевшей одежды скелета два, соединенные цепочкой, больших граненых камня, прозрачных и темных, как ночь. Добыча была не плоха.
Я не на что не намекаю, но мне почему то на ум приходит слово "мародерство".
Второй, то что Гусев "крутил любовь" с марсианкой Ихой, это, как говорится при живой жене. Вот такой вот интересный образ красноармейца вырисовывается.
С другой стороны, никаких политических лозунгов марсиане не провозглашают. Большинство из них апатичны и вялы, неспособны на решительные действия. Упование на землян.
— Спаси, спаси, спаси нас, сын неба!
В подзаголовке первого издания стояло "Закат Марса". Здесь был явно намек на очень модный в то время труд немецкого философа О. Шпенглера "Закат Европы".
По мнению О. Шпенглера, действует некий всемирный закон последовательной смены великих культур или великих цивилизаций. Пройдя определенный внутренний цикл, цивилизация обречена на гибель, а возникающая на ее обломках новая культура не имеет с ней никакой связи.
На толстовском Марсе тоже гибнет великая цивилизация. Совсем по Шпенглеру, Марс пересох, Марс кончается. Правящие классы, лишенные всяких творческих сил, хотели бы превратить это медленное умирание в пышный и торжественный реквием, но тем не менее они вовсе не желают упускать власть из своих рук. Как только дело доходит до восстания рабочих, в правителях пробуждается энергия.
Содержит спойлеры
Сама революция выходит бессмысленной...
И финал не торжественный и счастливый...
И опять таки некоторая нереальность происходящего:
— Где мы сейчас? — Все там же, Мстислав Сергеевич, — в пространстве. — Алексей Иванович, мы были на Марсе? — Вам, Мстислав Сергеевич, должно быть, совсем память отшибло. — Да, у меня что-то случилось... вспоминаю, и воспоминания обрываются как-то неопределенно. Не могу понять, что было на самом деле, — все как будто сон...
И, конечно, очень трогательная и печальная история любви. Призрачная, как мираж.
Этой небольшой повестью открыл свой флэшмоб 2012 (рекомендация от amanda_winamp )
Несмотря на свой небольшой объем, книга сильная и тяжелая. На меня повесть произвела тягостное впечатление, будто я присутствую на суде в провинциальном городке, где над участниками слушания не висят проблемы и выхлопы больших городов, и они могут в полной мере услышать и оценить речи обвинителей и защитников. А их речи нужно слушать очень внимательно, чтобы не ошибиться и сделать свой вывод, свой вердикт. Обвинитель описывает пороки главной героини, приводит показания свидетелей (к слову, весьма неприятных персонажей, хотя в общем-то обычных людей, заурядных и непримечательных). Настолько красочно и убедительно, что можно бы и выносить приговор, формально прослушав ответ адвоката. И лишь защитник так не считает. Рассказывая о прошлом, он раскрывает характер "гадюки", перемолотой жизнью, пережеванной войной и выброшенной в настоящее, где ее никто не ждал, где она никому не нужна.
История Ольги Зотовой настолько пронзительна и остра, что хочется ей помочь стать собой, найти себя и сбросить стальную чешую. Очень хочется чтобы бурное море не швыряло ее на камни, чтобы волна наконец-то мягко прибила ее к берегу. И речь защитника тоже пронизана этим чувством, хотя и звучит несколько устало, - излагая сухие факты ее жизни, перечисляя все пережитые пощечины, он страстно желает, чтобы и мы поняли причины появления Гадюки.
Суд человеческий, подчиненный человеческим законам и чуждый эмоциям, конечно Ольгу не оправдает, и судьба ее сложится очень и очень непросто, впрочем разве ей было когда-то легко...
Но ведь она "живуча... живуча, как ..."
Даже не верится, что писатель, перу которого принадлежат "Петр Первый" и "Хождение по мукам", написал это произведение. Хотя, быть может, в этом и есть признак настоящего таланта - в разноплановости написанного.
В тот период, когда я "глотала" всю фантастику, какая попадалась под руку, встретилась мне эта книга. Почему-то осталось ощущение, что я не ждала многого от нее, может, кстати, и потому, что в домашней библиотеке она соседствовала с толстенным томом "Петра Первого", на который я взирала с благоговением и поэтому с опасной бралась за "Аэлиту".
Но потом была очень рада, что все-таки взялась. Сейчас уже глядя на это произведение во взрослом возрасте я понимаю, что такое впечатление оно оказало именно в силу прочтения в отрочестве, но тогда... С одной стороны увлекательность фантастики, пусть чуточку наивной и какой-то угловатой, и удивительная пронзительность отношений. Наверное, эта книга навсегда останется в памяти как самое романтичное фантастическое произведение.
А еще эти потрясающие последние строки, которые до сих пор стоят перед глазами и слышатся в воздухе, как герою:
Словно тихая молния, пронзил его сердце далекий голос, повторявший печально на неземном языке:
– Где ты, где ты, где ты, Сын Неба?
Голос замолк. Лось глядел перед собой побелевшими, расширенными глазами… Голос Аэлиты, любви, вечности, голос тоски, летит по всей вселенной, зовя, призывая, клича, – где ты, где ты, любовь…
В самом начале, когда приступаешь к чтению, понимаешь, что будут разные впечатления и расценивать придется с разных сторон, ведь произведение очень многослойное и разноплановое, но так умело соединено в единое целое.
В этой книге и юмор и фантастика и любовь переплетны очень тонко и умело.
С учетом того, что до сих пор до Марса не долетели то просто умиляешься описаниям путешествия на другие планеты.
И вот наши советские ученые прилетели на Марс и познакомились с местными жителями. И тут уже смешься в голос от представлений инопланетных жителей.
А тут еще и любовная линия.
В общем от произведения получила массу положительных эмоций, единственным минусом было краткость книги, пожалуй можно было и дальнейшую историю писать.
Многослойность опрелеляется описанием разных сторон: тут и первый полет людей на Марк, и межпланетная революция (вот так приехали русские и давай все по своему), и странные марсиане, которые вроде и не на Марсе рождены.
И в такой мешанине всего есть то, что придает изюминку произведению, которую каждый читатель для себя сам определит.
Маленькая повесть "Гадюка" могла бы стать основой для чего-то очень хорошего, интересного и глубокого. Наверное. Но в том виде, как она есть, повесть эта больше напоминает заготовку. Этакий набросок истории, судьба, выписанная основными штрихами, без объемности и красок. Осталось у меня ощущение чего-то незаконченного, недоработанного, хотя автор, по всей видимости, хотел написать именно так, как написал. Впрочем, не будем судить за автора, дело неблагодарное.
Очень сложная судьба выпала на долю Ольге Зотовой. Конечно, оно и неудивительно, стоит только вспомнить, в какое время все происходило. В 1918-1922 годах, когда происходят основные события повести, наверное, не нашлось бы семьи, по которой бы не проехались катком революция и гражданская война. И семья Ольги не стала исключением. В 18 лет домашней девочке с классическим воспитанием и романтикой в голове пришло резко и жестоко столкнуться с реальностью. И потом снова придется, и не однажды. Но каждый раз она выживает ("живучая, как гадюка", скажет про нее один человек, и вовсе не в упрек, а скорее с нежностью), и каждый раз становится злее.
Но если б спросили Ольгу, когда она была счастливее: во время войны ли, когда все менялось ежесекундно, когда гибли люди, с которыми ты вот только что разговаривал, когда не было своего угла, ничего не было, кроме постоянной необходимости куда-то ехать, бежать, скакать и как-то выжить меж двух, а то и больше огней... или потом, когда все более или менее "устаканилось" - ответ ее был бы однозначным.
Кажется, умерло все в ней после той ночи, когда она своими руками подхватила знамя на мосту. Кажется, жива только злость в ее душе. На всех, на каждого. На этого лысого интиллигента в панталонах и с собачонкой в руках, на девицу в чулочках и с детской невинностью во взгляде... Ее, Ольгу тоже не любят. Не выносят даже. Обсуждают за спиной. Даже предлагают выжить из квартиры. И боятся инстинктивно. Не зря... На стене у нее в комнате не картинки висят. Оружие. Личное, от войны оставшееся. От того странного времени, когда она была почти что счастлива, несмотря ни на что.
Теперь она одна из тех "писчебумажных барышень", что сотнями обитают в разных учреждениях, целыми днями переписывая-перепечатывая какие-то бумаги. Не видит она высокого смысла в своей работе, как ни старается. Но вроде и привыкла. Жизнь хоть и не радует, но как-то идет. Неуживчивый у нее характер, недружелюбный, но быть другой она не может.
И тут вдруг снова все изменилось. Еще один всплеск жизни. Душевный порыв. Кажется - вот сейчас... Но нет, кажется. Не туда душа свой порыв направила, эх, не туда... И стало это последней каплей. И закончилось так, как закончилось.
Книга о простой и сложной судьбе одного человека. О маленькой трагедии, о которой никто никогда не узнает, ведь на виду только последствия. О том, что не нужно судить о других по слухам. О мелкой человеческой подлости. О том, как становятся злыми. И - о любви.
Хорошая повесть. Но недоработанная все же... Эх, жаль.
P.S. И лучше б я не читала "советское" послесловие-пояснение к повести с приведенной цитатой автора о смысле характера Ольги. Искренне хочу верить, что на самом деле он даже близко ничего подобного не думал.
79 понравилось
