Цитаты из книги Бесы

Ведь уж все бы вам равно, коли сами себе пулю в лоб просите?

Все давно падают, и все давно знают, что не за что ухватиться.

Я знаю, что в конце концов с вами останусь одна я, и... жду того.

Разумеется, я не знаю, что было внутри человека, я видел снаружи. Мне кажется, если бы был такой человек, который схватил бы, например, раскаленную докрасна железную полосу и зажал в руке, с целию измерить свою твердость, и затем, в продолжение десяти секунд, побеждал бы нестерпимую боль и кончил тем, что ее победил, то человек этот, кажется мне, вынес бы нечто похожее на то, что испытал теперь, в эти десять секунд, Николай Всеволодович.

Есть умнее, значит, есть и правее нас, стало быть и мы можем ошибаться, не так ли?

что же и делать человеку, которому предназначено стоять "укоризной", как не лежать

- Ба, ба! Что я вижу! - вскричао Nicolas, вдруг заметив на самом видном месте, на столе, том Консидерана. - Да уж не фурьерист ли вы? Ведь чего доброго! Так разве это не тот же перевод с французского? - засмеялся он, стуча пальцами в книгу.

• Нет, это не с французского перевод! - с какою-то даже злобой привскочил Липутин. - это со всемирно-человеческого языка будет перевод-с, а не с одного только французского! С языка всемирно-человеческой социальной республики и гармонии, вот что-с!

Бог есть боль страха смерти. Кто победит боль и страх, тот сам станет бог

Воцарился какой-то всеобщий сбивчивый цинизм.

Все они, от неуменья вести дело, ужасно любят обвинять в шпионстве.

Это вроде как в религии: чем хуже человеку жить ...., тем упрямее мечтает он о вознаграждении в раю

- В наше греховное время, - плавно начал священник, с чашкой чая в руках, - вера во всевышнего есть единственное прибежище рода человеческого во всех скорбях и испытаниях жизни, равно как в уповании вечного блаженства, обетованного праведникам.

Страх есть проклятие человека...

Алексей Кириллов

Я согласен совершенно, что либерально и красноречиво болтать чрезвычайно приятно, а действовать - немного кусается...

Одно время в городе передавали о нас, что кружок наш рассадник вольнодумства, разврата и безбожия; да и всегда крепился этот слух. А между тем у нас была одна самая невинная, милая, вполне русская веселенькая либеральная болтовня.

— Зонтика всякий стоит. — Разом определяете minimum прав человеческих…

на свете порядочному человеку мерзко

Трудно представить себе, какую нищету способен он был переносить, даже и не думая о ней вовсе.

Это было что-то бессознательное, вроде какого-то чувства, но тем сильнее, чем безотчетнее.