Цитаты из книги Аристос

Полулама – это, как правило, человек тонкой душевной организации, который испытывает жестокое разочарование и ужас от ничтожности и безобразия окружающей его жизни. Свою ламаистскую обитель он обычно обретает в искусстве, которое преданно любит и которое понимает на очень характерный нарциссистический и выхолощенный лад. Он больше наслаждается формой, нежели содержанием, стилем, нежели смыслом, модой, нежели общественной значимостью, изощренностью, нежели силой. Часто ему больше удовольствия доставляют второстепенные жанры искусства, нежели основные, как и второстепенные произведения – не основные. Он становится знатоком, коллекционером, сверхчутким критиком. Эдакий дегустатор – язык, нёбо или же глаз, ухо; а все прочее человеческое в нем как бы атрофируется и отмирает.

Судья говорит преступнику: Такое преступление мог совершить только последний трус и негодяй. В то время как ему следовало бы сказать: Совершённый вами поступок наносит урон обществу и свидетельствует о том, что рассудок ваш либо болен, либо недоразвит; от имени общества я приношу вам свои извинения, если виной тому послужило недостаточное образование, и я по-человечески сочувствую вам, если виной тому послужила дурная наследственность; я приму меры к тому, чтобы отныне с вами обращались и о вас заботились наилучшим образом. В мире, каков есть он на сегодняшний день, ни один судья не дойдет в своем гуманизме до такой несуразицы, потому что прекрасно знает: судья воздает по закону, а не по справедливости.

Нам нужны деньги, чтобы покупать то, что правильное общество предоставляло бы своим гражданам даром. А именно: знания, умение понимать суть вещей и практический опыт. Возможность узнавать из книг о разных уголках света и самим побывать в разных уголках света; в противном случае человек просто проходит по жизни, чаще всего даже не понимая того, что видит, а значит, чаще всего и не умея увидеть того, что попадает в поле его зрения. Самое ужасное в бедности даже не то, что она обрекает человека на голод, а то, что, обрекая его на голод, она обрекает его на унылое прозябание.

Налицо все симптомы, подпадающие под диагноз «потребительская неврастения»; но есть и еще кое что, намного страшнее. Это поголовное убеждение, что удовольствие можно получить только за деньги; неспособность помыслить об удовольствии, кроме как о чем то так или иначе связанном с приобретением за деньги и с тратой денег. Невидимая патина на предмете означает теперь его ценность, а не его подлинную, неповторимую красоту. Опыт – это теперь нечто, приобретаемое в собственность, точно так же, как любой купленный предмет, который становится объектом обладания; и даже другие человеческие существа – мужья, жены, любовники, любовницы, дети, друзья – переходят в разряд объектов обладания или не обладания и ассоциируются с ценностями, заимствованными скорее из мира денег, нежели мира человеческих отношений.

Несмотря на тот факт, что образование у нас сейчас практически универсальное, в качественном отношении мы представляем собой одну из самых малообразованных эпох – именно потому, что образование всюду уступает ведущую роль экономической необходимости. Относительно гораздо более качественное образование получали немногие баловни судьбы в XVIII веке; в эпоху Возрождения; в Древнем Риме и Древней Греции. Цели образования во все эти периоды были куда возвышеннее, чем в наше время; оно открывало учащемуся путь к пониманию жизни и умению наслаждаться ею, к осознанию своей ответственности перед обществом. Конечно, фактическое предметное содержание старого классического образования во многом для нас теперь утратило практическую ценность; и конечно, образование это было продуктом в высшей степени несправедливой экономической ситуации, но в лучших своих образцах оно добивалось того, к чему ни одна из наших нынешних систем даже отдаленно не приближается: всестороннего развития человеческой личности.

в этом случае в силу вступает противодействующий фактор в виде экзаменационной системы. А ведь только в последнее время главное назначение университета (и вообще любого образовательного заведения) стало пониматься как градация учащихся посредством экзаменования. Почему – понятно: чтобы на имеющиеся в наличии места попали наиболее достойные учащиеся. Но это тотчас раскрывает всю подноготную экзаменационной системы: она не что иное, как критическая мера – абсолютно аналогичная карточному распределению продуктов питания – в критической ситуации.