Цитаты из книги Сады Луны

Правильно, никогда не разбрасывайтесь сведениями. Слова, как и монеты, выгодно накапливать.

Правды больше нет и не будет.

Бледную завесу дыма рассекали вороны. Их пронзительные крики заглушали стоны раненых и умирающих солдат.

Если ты молод, полон сил и тебе надоело выгребать в свином хлеву навоз, то, наслушавшись всяких баек, поневоле поверишь, что никакое оружие в мире тебе не страшно, и сам захочешь оказаться героем этих рассказов.

Чародейка сразу почувствовала присутствие силы - то, что Калот называл "запахом". У него от этого слезились глаза, а у неё - начиналась мигрень.

Паран считал, что, поступив на военную службу, замкнет круг, вновь взяв в руки оружие, как его давний предок, много веков назад положивший начало их роду, сильному и жестокому. Однако, сделав этот выбор, Ганос навлек на себя отцовское проклятие.

Солнце тяжелым, распухшим шаром зависло среди багровых туч на горизонте.

Смешанный запах пота и смерти висел в воздухе - густой, как дым.

Сам лейтенант и его конь с ног до головы были покрыты кровью и ошметками плоти. Вокруг жадно кружили мухи и осы.

Лучшие планы работают внутри чужих планов: когда нужно блефовать, блефуй по-крупному. Но вторую руку держи так, чтоб никто не видел, что в ней.

Нет хуже, чем когда колдуны пугаются

Пятна ржавчины кровавыми морями растекались по черной щербатой поверхности флюгера.

Древнюю книгу берем мы - ныне, когда и сам пепел давно уж остыл. Эти страницы, что в масляных пятнах, нам о Павших поведать способны легенды и расскажут словами бесстрастными об империи ветхой, чей очаг уж почти совершенно угас...

Когда друзья погибают, это больно. Но ты только долдонишь себе, что единственная возможность не сойти с ума - лишить их всего этого, чтоб не думать о них, не чувствовать ничего, когда они умирают. Да только, Худова плешь, если всех остальных лишить человечности, сам без неё останешься. И это тебя с ума сведёт уж наверняка и быстро. Мы потому и живы до сих пор, что нам больно, сержант.

Предательство по меркам Раллика было тягчайшем из преступлений, потому что предательство брало всё, что оставалось в жертве человеческого, и превращало в боль. На фоне такой боли само убийство становилось милостью: смерть приходит быстро и избавляет от муки и отчаяния жизни, лишённой надежды.

Мораль — вовсе даже не относительное понятие, ибо она существует не только в пределах нашего сознания, но является непреложным, естественным законом мироздания, лежащим вне жестокости диких зверей и возвышенных устремлений человечества.

Искать — не то же самое, что найти, а найти — еще вовсе не значит преуспеть.

«Быть живой, – решила Рваная Снасть, подходя к своему шатру, – совсем не то же самое, что радоваться жизни».

Правила ничуть не изменились: те, чьими руками и чьей кровью империя раздвигает свои пределы, время от времени должны исчезать.

«Столько разочарований, утраченных возможностей — и каждая подобная сцена уносила из нас частичку человечности, и всякий раз мы все глубже погружались в кошмар по имени Власть».

Неужели невозможно повернуть собственную жизнь в ином направлении и вновь стать самим собой? Капитан многое отдал бы, лишь бы получить ответ на этот вопрос.