Цитаты из книги Эмма

...обстоятельства нашей жизни посланы нам недаром, и принимать их следует покорно. -(Шарлотта).

Нельзя строить планы о том, что может произойти через три или четыре месяца. -(Шарлотта).

...я не сомневаюсь, что судороги революций отбрасывают мир назад во всем, что касается добра, задерживают прогресс цивилизации и выносят на поверхность отбросы общества... восстания и битвы – это острые болезни народов и насилие, которое они несут с собой, истощает жизненную энергию тех стран, где они происходят. -(Шарлотта).

Я хочу только сказать, что не знаю другого случая, чтобы женщины, обладающие такими удивительными талантами, распорядились бы ими с бо́льшим чувством ответственности.

В декабре 1847 года из печати вышли романы «Грозовой перевал» [автор Эмили Бронте] и «Агнес Грей» [автор Энн Бронте].

«...Его остроумие блестяще, его юмор чрезвычайно привлекателен, но оба они исходят из серьезной природы его гения, как сверкание зарниц вырывается из-за покрова летних облаков, вызванное электрическим зарядом, таящимся в их толще». -(Шарлотта пишет об Уильяме Мейкписе Теккерее).

Передо мной лежит подборка вырезок из газет и журналов, которую прислал мне мистер Бронте.... Все эти рецензии полны похвал великому и неизвестному гению, который вдруг появился среди нас.

...захватывающая сила самой книги ["Джейн Эйр"] сделала ее известной читающей публике без всяких указаний со стороны критиков, и уже в декабре со всех сторон посыпались просьбы прислать экземпляр.

После выхода книги [«Джейн Эйр»], несколько экземпляров были подарены тем знакомым издателей, которые были известны проницательностью своих суждений. Эти люди занимали видное положение в литературном мире, и все, как один, в ответных письмах наряду с благодарностью дали высочайшую оценку книге. Среди них был и великий писатель [У. М. Теккерей], которым так восхищалась мисс Бронте. Он сразу почувствовал и в письме к издателям признал необыкновенные достоинства нового романа.

Вежливость никогда не мешает...

...А нужно было совершить добрый поступок – никто в поселке не сомневался, что это сделают сестры из пастората.

Спокойные и безрадостные дни проходили своим чередом. У сестер все время был перед глазами, и уже долгое время, пример того, как можно погубить собственные таланты и способности, и примером этим служил их брат, некогда безумно любимый, гордость семьи.

Скоро мне исполнится тридцать один год. Юность промелькнула как сон, и как дурно я с ней обошлась. Что было сделано за эти тридцать лет? Почти ничего. -(Шарлотта).

Я не буду больше писать, что нахожу себя старой и уродливой, – надо думать, люди не имеют права так говорить до тех пор, пока не окажутся при последнем издыхании. -(Шарлотта).

...часто те обычаи, которые выглядят абсурдно, имеют под собой глубокие основания, и, если мне снова когда-нибудь доведется оказаться в среде иноземцев, я постараюсь тщательно все изучить, прежде чем осуждать. -(Шарлотта).

Постоянная ирония и склонность указывать на чужую вину – это всего лишь проявление глупости. -(Шарлотта).

Рассматривай все новое как возможность получить жизненный опыт: видишь мед – собери его. -(Шарлотта).

Людям часто кажется, что они способны на великие подвиги, до тех пор, пока не попробуют что-либо сделать. -(Шарлотта).

Во время ее [Эмили] похорон он [собака по кличке Сторож] шел впереди скорбящих, ложился спать у дверей ее пустой комнаты, издавал во сне стоны и так и не примирился – конечно, на свой, собачий, манер – с ее смертью. Когда же Сторож умер, то в свою очередь был оплакан оставшейся в живых сестрой его хозяйки.