Цитаты из книги Море-океан

Душа - не все алмаз, а часто шелковая вуаль, - представь себе прозрачную шелковую вуаль: ее ничего не стоит повредить, достаточно нечаянного взгляда или руки, женской руки.

... вокруг меня много дорог, а внутри меня ни одной.

Только захоти - и ты спасешься.

Волшебное чувство, когда судьба наконец раскрывается и стелется впереди ровной дорожкой и путь и назначение ясны.

Кто повернул этот мир так, что истина вечно должна пребывать в потемках, а постыдное болото отверженного человечества остается единственной зловонной почвой, на которой произрастает то, что еще не является ложью?

Море завораживает, море убивает, волнует, пугает, а еще смешит, иногда исчезает, при случае пялится озером или громоздить бури, пожирает корабли, дарует богатства - и не дает ответов; оно и мудрое, и нежное, и сильное, и непредсказуемое.

Море не погасить, когда оно горит в ночи.

-И какая, с позволения сказать, панацея вернет к жизни вашего дикаря? Он с готовностью отвечал. -Мои розы.

-Этот мальчишка читает мои сны. -Этот господин разговаривает во сне.

Что это за место такое,где люди то ли есть, то ли их нет; они бесконечно слоняются, как будто впереди у них вечность...

слишком хрупкую для того, чтобы жить; и слишком живую, чтобы умереть;

Если моря уже не освЯтить, его ещё можно освЕтить, окрестить, высказать

Природа обладает поразительным совершенством, являющимся суммой пределов. Природа совершенна, потому что она не бесконечна

Спасают желания. Только они истинны. Будь с ними -- и ты спасешься.

— Ну, и как оно… море? Элизевин улыбается. — Чудесное. — А еще? Улыбка не сходит с ее губ. — В один прекрасный момент оно кончается.

-- А как же кораблекрушения? А бури, тайфуны и все такое прочее... Для чего морю топить корабли, если это его глаза? -- А что... вы глаз никогда не закрываете?

-- Где у моря глаза? -- ... -- Ведь они есть? -- Есть. -- Ну и где же они? -- Корабли. -- Что корабли? -- Корабли и есть глаза моря.

Та, которой я стала, уже здесь, она живет во мне, словно шаг, удержанный следом, словно звук, растянутый эхом, словно тайна, обнаженная разгадкой. А это не умирает, нет. Но проступает из другой жизни. Легко-легко, будто в танце.