Цитаты из книги Шестёрка воронов

- Кто посмеет забрать трость у несчастного калеки?
- Любой здравомыслящий человек, если под "калекой" ты подразумеваешь себя.

- Порядочность, - пробормотал позади него Каз, - как дешёвый одеколон.

Секреты не монеты- при передачи они теряют ценность. (Каз)

— Назовите самый простой способ украсть бумажник. — Нож к горлу? — Дуло в спину? — Яд в напиток? — Вы просто ужасны.

– Что он делает? – спросил Матиас. – Проводит древний земенский ритуал, – ответил Каз. – Правда? – Нет.

– Видела бы ты его лицо, когда он принес тебя ко мне. – Я очень ценная инвестиция. У Нины отвисла челюсть. – Только не говори, что это он тебе так сказал! – Конечно, сказал. Ну, ладно, про «ценную» уже я добавила. – Идиот. – Как Матиас? – Тоже идиот.

Полная луна походила не столько на драгоценный камень, сколько на пожелтевший прыщик, который давно пора выдавить.

...но это почтительное молчание было для него невыносимо. Ему требовалось во что-то выстрелить.

Люди смеются над богами, пока не нуждаются в них, Каз. (Инеж)

Когда у тебе отнимают всё, ты обращаешь ничто в нечто.

Уже тогда Каз знал: он начнет пешкой, но Отбросы станут его армией.

– Только с девушками? – Нет. Не только.

– Моя маленькая сулийская идеалистка. Все, что тебе нужно для счастья – это набитый живот и прямая дорога? – спросил он с издевкой в голосе. – И легкость на сердце, Каз, – этого сложнее всего добиться, подумала она.

- Это был оправданный риск. - Это было "скрести пальцы на удачу и надейся на лучшее". Поверь мне, я чувствую разницу.

"- Мы это сделали, - с удивлением сказал он. - Джель творит чудеса. - Ты не заслуживаешь чудес, - насупился Матиас. - Ты осквернил священный ясень!"

Она должна жить. Она должна выбраться из Ледового Двора. А если не сможет, он должен жить, чтобы спасти её.

Рядом с Матиасом она быстро забывала, кто он на самом деле и какого о ней мнения. Она вновь перекраивала его этим утром, терпеливо перенося его злобные взгляды и ворчание. Нет, она наслаждалась ими, радуясь поводу побыть вместе с ним, глупо ликуя каждый раз, когда чуть не вызывала у него смех. «Святые, почему мне не все равно?» Почему одна улыбка Матиаса Хельвара была дороже полсотни других улыбок?

– Инеж, – выдохнула она с облегчением. На сулийке были рога и туника с высоким воротом – костюм Серого Бесенка, но Нина все равно ее сразу узнала. Кто еще мог двигаться так, словно мир – это дым, сквозь который ей ничего не стоит пройти?

Нина вспомнила выражение его лица, когда он положил Инеж на тол. Он был все тем же Казом, - суровым, грубым, невыносимым - но под маской гнева ей привиделось что-то еще. или же она просто была безнадежным романтиком.

Когда-нибудь слышал об умирающем, которому Доктора сказали, что он чудом вылечился? Он радостно стал танцевать на улице и тут же умер под копытами коня. Пусть филя чувствует, что выиграл.