Цитаты из книги Ангел Рейха

Ни бинтов, ни медикаментов у нас нет. Из средств первой помощи – только револьвер.

Я чувствовала себя беспомощной, как всегда, когда сталкивалась с чужим горем.

Что вы делаете с информацией, которую не в состоянии осмыслить; с информацией, которая парализует ваше сознание? То же самое, что ваш организм делает с ядом. Вы ее отторгаете.

– Но в известном смысле ты тоже находишься в западне, – сказал Эрнст. – Я этого не чувствую. – Ты не позволяешь себе думать об этом. Это тоже часть западни.

Я пошла вверх по лестнице, ликуя от сознания, что поставила на карту все, и цепенея от сознания, что могу все потерять.

я не хотела испытывать судьбу. Все мы боимся оказаться отвергнутыми, правда ведь?

От того, как ты называешь вещи, зависит очень многое

Нет ничего невозможного, подумал Эрнст, для человека, который желает владеть миром, если он не умеряет свои аппетиты, не подчиняется никаким законам и живет в эпоху нравственного разложения.

Порой ты знаешь человека много лет и считаешь, что понимаешь его, а на самом деле нисколько не понимаешь.

ты производишь впечатление совершенно самодостаточного человека. Все остальные большую часть времени бродят ощупью в темноте, пытаясь найти дружескую руку.

когда человек, хорошо вам знакомый, совершает вроде бы вполне предсказуемые поступки, вы всегда удивляетесь, поскольку все-таки держались о нем лучшего мнения.

Странное дело, но в наших поездках за границу мы не встречали никакой недоброжелательности. Вероятно, она приберегалась для нашего правительства.

– Ты стала законченной эгоисткой. – Ты бы предпочел, чтобы я заботилась только о чувствах окружающих и пожертвовала собой ради спокойствия других?

Он думал, что нас связывают общие интересы и взгляды. Он никогда не понимал, что у нас практически нет ничего общего и именно поэтому я провожу время с ним.

Я точно знала, что значит слово «мать». Оно значило нечто необходимое для жизни. Но слово «отец» не значило ничего подобного. По своему существу, казалось, оно значило лишь «нельзя».

Он ничего не сказал мне, хотя мог бы и поблагодарить; но нельзя требовать от человека слишком многого.

Квартиры так много говорят о своих обитателях, что порой я задаюсь вопросом, почему люди вообще впускают друг друга в свой дом.

совесть дана человеку для того, чтобы обращаться к ней.

– Начинаешь ставить под сомнение приказы – и что дальше? В таком случае усомниться можно решительно во всем. – Возможно, так и надо, – говорю я.

Иногда счастье казалось почти невыносимым, обретало такую мучительную остроту, что я не знала, как жить дальше.