Цитаты из книги Смерть героя

Голод и Смерть – только они одни подлинны и несомненны, и между этими двумя бездонными пропастями трепещет крохотная Жизнь.

Он был еще настолько наивен, что воображал, будто радушие может быть бескорыстным.

Кто избавит нас, кто избавит нас от христиан? О Господи, приди скорее и покончи со всем этим!

Вы, кто пал в этой войне, я знаю: вы погибли напрасно, вы погибли ни за что, за порыв ветра, во имя пустой болтовни, во имя идиотского вздора, газетной лжи и воинственной наглости политиков. Но вы-то мертвы.

Пусть любовники будут счастливы вдвоем каких-нибудь три-четыре часа в день, это куда лучше, чем двадцать четыре часа кряду быть равнодушными друг к другу или даже несчастными.

такие отношения, как у них, «ничто на свете не разрушит»; но что «даже и любви надо отдохнуть», а потому очень полезно время от времени ненадолго расставаться; «мимолетные увлечения» не разрушат их любовь, напротив, она станет и крепче и горячей.

Но раз уж ты берешь на себя обязательство прокормить женщину, да еще делаешь ей ребенка, забудь и думать о недурном житье под крылышком дражайшей матушки. Твое дело — поскорее разбогатеть или уж, во всяком случае, зарабатывать столько, чтобы жена и ребенок жили в достатке.

Война всех против всех потрясает города!

Элизабет выглядела не более несчастной, чем все наше потрепанное, отравленное цинизмом поколение; но она не расставалась с флягой.

Эта женщина терпеть не могла делать то, чего ей делать не хотелось, и глубоко ненавидела всякое подобие мысли.

Она не очень-то верила будто молитвы помогают в практической жизни.

Религиозные убеждения-прекрасный предлог, что бы делать гадости.

... мне всегда подозрительны эти загадочные "специалисты", которые не могут толком объяснить, чем они занимаются. Я согласен с Буало: что хорошо продумано, то можно выразить просто и ясно.

Странное дело, пулеметного огня, куда более смертоносного, он почти не опасался, а ружейного и вовсе не замечал. И при том он был угнетен и подавлен, род людской внушал ему непобедимый ужас и отвращение…

...они любуются живописными развалинами и воображают, что упадок – это и есть красота!

Ну, если это – ум, я предпочитаю оставаться дураком.

Воскресная скука обвила его своими щупальцами, оплела его дух, затягивая в водоворот безнадежности. Зачем идти? Зачем нужна еще одна встреча с едва прикрытой людской враждебностью? Зачем делать себя мишенью для испытующих взглядов и бойких, злых языков? О, если бы окутаться одиночеством, точно саваном, – нет, непроницаемой броней, – и погрузиться в мертвые слова мертвого языка! Обезьяноподобное двуногое! Боги, боги! И Платон еще толкует о Красоте.

... [он] не был никогда человеком, он просто лодырь, нехищная разновидность жука-богомола, пустое место, нуль, который становится величиной, лишь если рядом стоит какая-то другая цифра.

— Англичане воображают, что способность чувствовать – это признак малодушия. — А вы англичанин или американец? — Англичанин, конечно. А то чего бы я из-за них волновался?