Цитаты из книги Три дома напротив соседних два

Герой романа Асо Хисаси «Рассвет» восклицает: «Когда думаешь о России — не сидится на месте».

四海之內, 皆兄弟也 В пределах четырёх морей все люди - кровные братья. Конфуций

«Слово есть голос сердца, а иероглифопись — рисунок сердца». Вы, европейцы, пишете несгибаемым металлическим пером, это всё равно что скоблить бумагу запачканным гвоздем. Мы, азийцы, пишем на тонкой прозрачной бумаге мягчайшей кистью, трепетной кистью, держа ее вертикально. Неуловимое движение души, ничтожнейшая дрожь руки передается на кисть.

История европейского алфавита скудна фактами, как биография трамвайного контролера. История иероглифического письма — это пышная многотомная история одной из великолепных отраслей изобразительного искусства.

Выпустив несколько сборников новелл, Кассаи заметил, что больше писать не о чем. О том, как он пьет сакэ — уже написал; о ссорах с женой и ее родителями — тоже, о писателях, живущих в трех домах напротив через улицу и по обеим сторонам, — тоже. Больше не о чем. Но затем Кассаи нашел выход. Он стал писать о том, как он не может писать.

«Пишешь одной кисточкой, а ешь двумя палочками; борьба неравная!»

Сто раз написал на песке Иероглиф «В е л и к и й» И вернулся домой, Отложив самоубийство.

Писатели, как правило, ужасно косноязычны в разговорах и алогичны, как светские дамы.

Выходили из университетских ворот, изнемогая от уважения к себе.

В 1873 году правительство разрешает японцам родниться с европейцами, т. е. мешать кровь потомков богов с кровью правнуков орангутангов.

Глава митосской школы... предписывает самураям следующее: избегать вульгарного мужества (sic!), заботиться о внешнем облике, читать творения древних, ходить на охоту, ездить верхом на коне по берегу моря и играть на флейте в лунную ночь; если бы этот мудрец был знаком с европейской культурой, он, вне всякого сомнения, рекомендовал бы самураям играть в серсо, раскладывать пасьянс и конспектировать "Четьи-Минеи".

Чиновники министерства внутренних дел стали все чаще и чаще во время бессонницы думать о законопроекте, который бы начинался с параграфа: "Запрещается писание и печатание художественной литературы вообще, за исключением только тех сочинений, где описываются подвиги самураев, преданность государю и утехи любви".

Мэтр 90-х годов Сайто Рьокуйо жаловался на отставание гонорара от прожиточного минимума: "Пишешь одной кисточкой, а ешь двумя палочками; борьба неравная".

Если сделать статистический подсчет слов в газетах, первое место по частоте употребления с злополучного года (1918) займет слово фуан — тревога, беспокойство.

Автор произведения и герой произведения слились в одно. Критикам приходится, разбирая творчество или отдельные вещи мэтра, делать экскурсы в его личную жизнь, критиковать одновременно композицию произведения и склонность автора к алкоголизму. В большинстве случаев в роли критиков выступают сами писатели, и зачастую критические статьи служат удобным предлогом для сведения личных счетов.

Мэтр Тойосима заявил: "Чем выше писатель, тем легче он может писать вещи без сюжета. Писатели, которые не могут писать беллетристических вещей без "происшествий", не могут считаться хорошими. То, что писатели стали описывать исключительно душевные переживания, надлежит считать достижением японской литературы".