Отзывы о книге Остров пингвинов

Да, я понимаю, что это - сатира. Да, понимаю, что хотел сказать автор, но... Но не принимаю. Сначала читать было действительно интересно, первые две или даже три части. Но потом, как говорится, понеслась душа в рай. Автор ударился в политику, полемику, пародию и злостную сатиру на злобу дня. И, что называется, скатился. Не раз и не два хотелось крикнуть: "Да оставь ты уже все это! У Бальзака, Золя и Фейхтвангера то же самое получится поинтереснее!" Дочитывала исключительно потому, что книга не такого уж большого объема и, к тому моменту, когда начала что-то подозревать, осталось не так уж много страниц. Но все равно, мне случалось даже чуть ли не засыпать над последней частью и пришлось усиленно вливать в себя кофе. А отложить на завтра... ну, не слишком хорошая идея, ведь тогда я бы вообще бросила книгу недочитанной. Чем вот именно это издание было ценно - тем, что книга была издана в 1956 году, до (очередной) реформы русского правописания, где "чорт" еще пишется через "О", а не через привычное "Ё". Три балла - за первые три части, где было действительно и смешно, и интересно... нормальное такое фентези. Ему бы и дальше фентези писать, ан нет...

Быть сатириком - непростое ремесло. Нужно постоянно поддерживать нужное настроение в своих речах: с одной стороны, шутить доступно и на злобу дня, с другой - не пересекать тонкую черту между сатирой и откровенной презрительной насмешкой. И это если не учитывать того, что некоторые и вовсе не улавливают тонкий юмор, который сатире как пища и вода.

В наш век, когда юмор несколько изношен, если не сказать потрепан, и втоптан в плоскости самые низменные, одна из ведущих радостей восприятия сокрыта в нахождении того самого Юмора с большой буквы: умного, лукавого и точного. Пусть мне понадобилось открыть для этого книгу более чем столетней давности, жалеть уж точно не пришлось.

Первая книга Анатоля Франса, которую я прочла, доказывающая мне, что я столкнулась с редким автором, актуальным для любого времени, потому что хорошая сатира не устаревает, даже когда высмеиваемые события давно канули в Лету. История Франции (а в более широком смысле - история Европы, почти история мира), поданная под терпким соусом шуток и аллюзий, доставила немало приятных минут. Для меня в первую очередь книга стала неким универсальным пособием о том, как нужно и можно шутить, обсуждая вещи самые серьезные, - вроде крещения народов или завоевательных Наполеоновских войн. Можно высмеивать, не боясь, да и почти не скрываясь, любые мирские несуразности, если делать это смело, но удачно. Франс всю книгу гуляет по острию, ни разу при том не скатившись до замшелых банальностей, все его шутки уместны и действительно смешны, но притом требуют для себя читателя подготовленного. Оценить такой юмор можно лишь будучи достаточно ознакомленым с историей Франции, что делает книгу немного более узконаправленной, но от этого не менее меткой.

Франс уважает своего читателя: он предлагает посмеяться, а потом поразмышлять, и в этом достоинство настоящего мастера своего дела - книга не останется пустышкой, которую можно ценить разве что за обилие удачных (но в существе бессмысленных) шуток, она оставляет приятное послевкусие утонченного и изысканно тонкого романа, где под покровами постоянных лукавых ремарок скрывается горькая усмешка человека поистине думающего, который видит и понимает сущность неидеального мира, но не станет никого этим попрекать.

Лишь скажет: давайте немного остудим все прибывающую тяжесть, посмеявшись над ней. Он не предлагает решений, да и не в этом были цель и смысл этой книги. Он говорит: пусть вас забавляют смешные потомки обращенных в людей пингвинов, не забывайте, что пингвины - это вы. Франс реалистичен, как зеркало, которое поначалу было кривым, но потом каким-то чудом стало обыкновенным. И его зеркало гораздо лучше отрезвляет, чем беспрерывное нагнетание атмосферы в стиле "как же все в этом мире несовершенно", это абсолютно точно.

Жили-были на одном арктическом островке чудесные пингвины... Стоп! Какие пингвины? Гагарки, конечно! Большие гагарки. Жили себе, не тужили, по льду и снегу бродили, в море ныряли — хорошо жили. Пока не стали людьми. Старый подслеповатый миссионер Маэль окрестил их, приняв за людей. На небесах тут же возник спор: считать ли крещение действительным? И после долгих споров небесные покровители решили: крещение законным считать, пингвинов превратить в полупингвинов-полулюдей, и пусть на Земле станет одним христианским народом больше.

Но мы же помним, что Анатоль Франс — антиклерикал и социалист? А потому понимаем: счастливая жизнь пингвинов подошла к концу, дальше их ждёт жизнь человеческая.

Первые новеллы, которые затрагивают общечеловеческие проблемы, остросатиричны. Начиная с предисловия, в котором едко высмеяны историки всех видов и мастей. Древнейшие времена и темные века Пингвинии похожи на историю любого человеческого общества: те же конфликты интересов и сословий, то же лицемерие...

Но чем дальше продвигается повествование, тем больше автор углубляется в историю родной Франции, с её многочисленными социальными потрясениями 19 века. Читателям-французам, наверное, удастся понять, какие события и деятели появляются "под масками" на страницах романа. Но читателям, слабо знакомым с историей этого периода, даже комментарии к роману помогают слабо. Да, автор по-прежнему сатиричен, остр на язык, и даже острее прежнего. И всё же меня не покидало то ощущение из детства, когда смотришь КВН вместе с родителями, когда они хохочут с какой-то политической шутки, и я тоже смеюсь, потому что, раз уж смеются, значит, и мне тоже надо. А с чего смеюсь — пойму лет через 10. И не факт, что тогда мне станет смешно.

Цивилизация может погибнуть под ударами анархистов, а пороки человеческого общества — возродятся вновь. Мир, в изображении Франса, обречён. Пессимистичность финала резко перечёркивает прошлую иронию. Ведь не смешно же, с самого начала совсем не смешно. Ведь над кем смеемся? Над собой смеёмся... Но вместе с возрастанием пафоса уменьшается вера автору.

Желание вернуться и перечитать вряд ли появится. У Франса одинаково неправы все: и монархисты, и революционеры, и буржуазия, и финансисты, министры, одинокие борцы, женщины, святые, анархисты... За всем виднеется разочарование, взгляд через чёрные-пречёрные очки на чёрную-пречёрную комнату с чёрными-пречёрными шторами. А если снять очки, раздвинуть шторы, полюбоваться на лучи света, прорезающие тьму? Мир никогда не был идеальным и простым, но никогда не заслуживал обобщения. Ведь если принять на веру, что мир настолько лицемерен, то и автор в этом мире — всего лишь большой лицемер.

Сатира на историческую тему какая-то... вся одинаковая. При прослушивании этой книги мне с раздражением вспоминались и "Путешествие Гулливера", и "Записки о кашачьем городе". Что же мне так не нравится? Чтобы оценить сатиру нужно, во-первых, хорошо представлять, что обсмеиваем. История Франции. Хоть я вроде как и узнавала личности и события, но мне, видимо, так на них плевать, что и сатира на них не вызывает особых восторгов. И всё так сумбурно, бессюжетно. Сплошное остроумие автора - с перескоками на очередное историческое событие. Вот так книга и шла - скука. А всё дело в таком интересном начале! Завязка потрясающая - священник по слепоте окрестил пингвинов и... и всё. Теперь пингвины вошли в дом господень и всё им причитается как людям. Но это ж пингвины! На небе собирается консилиум во главе с Богом, и они там озадаченно решают, как теперь быть. Это было очень здорово, свежо, весело! И начало пингвинов-людей было резвое, смешное. А потом пошла историческая сатира - и постоянное чувство, что при всё это я уже где-то читала. Или точно такое же. Наверное, книга просто устарела.

"Зачем же, голубчик, так утруждать себя составлением исторического труда, когда можно попросту списывать наиболее известные из имеющихся, как это принято? … Ну, что такое новшество? Дерзость — и только!"

Рецензия прислушавшегося к рекомендациям "Остров пингвинов" представляет собой едкую сатирическую пародию (или великолепную социальную сатиру или злую безжалостную насмешку или воспроизведение в гротескно окарикатуренном виде или ядовитую сатирическую атаку) на историю Франции. Как справедливо замечают читатели: здесь рассказывается история не одного человека (т.е. пингвина), но целой цивилизации.

Несколько слов о сюжете: появление пингвиньей расы стало результатом действий чрезвычайно активного (но, увы, не отличающегося острым зрением) благочестивого проповедника Маэля. Однажды близорукий святой Маэль по ошибке окрестил стаю пингвинов (кажется, это называется обращение язычников?) и тем самым поставил непростую задачу перед богословами-обитателями рая: имеет ли такое крещение силу? Бурный и продолжительный теологический диспут на небесах окончился волевым решением всевышнего: птицы будут превращены в людей.

История пингвиньего человечества оказалась бурной и богатой на запоминающиеся свершения (правда, запомнили их все по-разному): пленение дракона Святой Орбозой, череда дворцовых переворотов, империя Тринко и некое подобие 20-ого века к концу повествования (по свидетельству одного читателя 2015 года в последней главе автор даже забегает вперед и в целом предугадывает развитие общества с незначительными промахами).

Между тем Пингвиния богатела и процветала. У тех, кто производил предметы первой необходимости, их совсем не было. У тех, кто их не производил, они были в избытке. Таковы непреложные законы экономики — как выразился некий член Института. У великого пингвинского народа больше не было ни традиций, ни духовной культуры, ни искусства. Прогресс цивилизации выражался у него в производстве смертоносного оружия, в бесстыдной спекуляции, в отвратительной роскоши. Столица приобрела, подобно всем большим городам того времени, облик космополитический и финансистскин: в ней воцарилось безграничное, сплошное уродство. Страна наслаждалась полным спокойствием. Это был апогей.

Общепринятым является мнение, что не только история Франции, но всё западное общество и даже многовековая человеческая цивилизация в целом отражаются в мутном зеркале франсовской истории Пингвинии. При этом автор уважает своего читателя: он предлагает посмеяться, а потом поразмышлять (по всей видимости, допустим и обратный процесс), и в этом достоинство настоящего мастера своего дела. Правда, раздаются и критические замечания по поводу романа: не всем читателям история пингвинов кажется ровной, временами повествование представляется сумбурным и несколько скучным из-за отсутствия какого-либо действия или динамики (с учебниками истории всегда так). Но тем не менее книга оставляет приятное послевкусие (с нотками перца, сатира всё-таки) утонченного и изысканно тонкого романа. Впрочем, в общей оценке читатели практически единодушны: книга читается легко и приятно.

Отличная сатирическая книга, которая почти даже не устарела на сегодняшний день. Начинается всё издалека, когда подслеповатый святой окрестил пингвинов, приняв их за людей, и Бог с советом святых решил превратить их в людей, чем исправлять такую бюрократическую ошибку. Затем страна Пингвиния удивительно проходит те же стадии истории, что и Франция. Забавно про возникновение дворянства и появление святой "девы" Орброзы, которая так похожа на Жанну д'Арк. Много внимание уделяется пародии на дело Дрейфуса. Заодно почитала поподробнее, а то до этого я только в общих чертах была знакома с ним. Жесть, конечно. Каждый человек обязан знать детали этого дела, поскольку это предтеча того, что привело к ужасам Холокоста. Каждый человек должен знать о пингвиняче-свинско-волчей натуре людей, которые подвергают людей таким ужасам и чтобы каждый был сторожем это части своей натуры в себе. Последняя часть, сатира на какую-то политическую пару, где жена какого-то министра наставляла ему рога, кажется очень мелкой, выбивается из довольно глобального замысла книги, неприятно читать столетнюю сплетню на незнакомых тебе людей, как-то это низко. Правда, зато в одной из последних сцен прямо узнаётся похожая из "Бойцовского клуба", когда пара, взявшись за руки, наблюдает за взрывающимся вокруг них городом.

Дабы не стеснять человеческой свободы, я остаюсь в неведении о том, что знаю, я плотно завешиваю себе очи пеленой, мною самим разорванной, и, в слепой своей прозорливости, дивлюсь тому, что предвидел.

Не так давно в книжном клубе обронили фразу о том, что Анатоль Франс устарел. Как это - устарел? Это что, за тридцать лет, что прошли с тех пор, когда я в последний раз брала в руки книги насмешника-француза всё так сильно изменилось? И если я возьмусь прочитать его сейчас и мне понравится как тогда, тридцать лет назад, это что, это я тоже могу спокойно заворачиваться в простынку и ползти в утиль? Есесссно, я кинулась проверять - девиз "безумие и отвага" ещё никто не отменял.

Читая историю острова пингвинов, начавшуюся с ошибки подслеповатого преподобного Маэля, которую всемогущий бог вынужден был признать собственным промыслом, дабы не нарушать догматов,  я всю дорогу веселилась, узнавая параллели с историей человечества и Франции, в частности. (Эх, не зря преподаватель истории требовал, чтобы мы читали худлит о том периоде истории, который проходили в данный момент!) И что же? Какие выводы? Устарел ли Франс? Я не знаю. Я не поняла. Всё равно, что сказать, что устарел Еврипид или Софокл, или Лафонтен, или Свифт, или Рабле. Разве может устареть гиперболизированная сатира, помноженная на хороший вкус, плюс бурная фантазия, плюс умелый сарказм, минус догматизм? Ну вот и мне кажется, что вряд ли... А "устаревшие литературные приёмы"? Я вас умоляю! Принципиально нового литература двадцать первого века не изобретает, пользуется тем, что создано до неё, пережёвывая переваренное. Здесь вообще не о чем говорить.

Законы нравственности ... обязывают людей, каковые суть те же звери, жить не по-звериному. Это для них тягостно, но в то же время лестно и успокоительно. А так как люди чванливы, трусливы и падки на удовольствия, они охотно подчиняются принуждениями нравственности, ибо это тешит их самолюбие и внушает им уверенность в нынешнем дне, а также надежду на будущее блаженство. Такова основа всякой нравственности...

P. S.: Взялась читать "Подводя итоги" Сомерсета Моэма и: "Я где-то читал, что Анатоль Франс старался употреблять только словарь и конструкции писателей XVII столетия, которыми он так восхищался. Не знаю, так ли это. Если так, то этим, возможно, объясняется недостаток живости в его прекрасном и живом языке". Вероятно, именно это мнение взял за аксиому мой собеседник, утверждая, что Анатоль Франс устарел.

Человечество - одно сплошное тёмное царство, и история его печальна и пугающа, в каком виде ни была бы подана. А уж если в посвященной ей книге пророчится будущее (которое с года написания романа (1908) сбылось), то хочется тихо плакать. Прототипом истории пингвинского народа послужила история Франции, но человеческие наклонности разной степени безобразности универсальны для любой нации, тем более, европейской. Узнать их подробнее было, конечно же, интересно и познавательно, но очень грустно. Ситуацию наверняка исправил бы так называемый "луч света в тёмном царстве", но, увы, его не было. Было темно и страшно. Даже пара забавных моментов не разбавила моего огорчения. Надежда на лучшее, тем не менее, выжила.

Остается сожалеть, что Анатоль Франс не дожилй до наших дней и не добавил в историю пингвинов двадцатый век. Этого очень сильно не хватало, хоть и последняя глава про грядущие дни весьма и весьма достойна! Интересно было сопоставлять персонажей страны пингвинии с реальными историческими личностями. Сатира непревзойденная, не в бровь, а в глаз! Уж насколько я ненавижу политику, но здесь я читала с удовольствием! Эволюция общественного строя разложена по полочкам и с ехидцей. От проделок святой девы Орберозы и похождений светской дамы Эвелины я смеялась в голос. Первая часть о Средневековье и эпохе Возрождения описана как нельзя лучше. Вторая часть поскучнее, очень много пародии на девятнадцатый век и политики, которая актуальна и сейчас, но мне больше нравилась сатира на человеческие отношения. Я ждала освещения некоторых исторических событий, но почему-то именно их автор пропустил. Тем не менее, я рада, что ознакомилась с этим произведением, свою дозу удовольствия получила.