Цитаты из книги Матерь Тьма

Муки совести для меня слишком большая роскошь...

мы как раз то, чем хотим казаться, и поэтому должны серьёзно относится к тому, чем хотим казаться.

Если б я родился в Германии, я думаю, я был бы нацистом, гонялся бы за евреями, цыганами и поляками, теряя сапоги в сугробах и согреваясь своим тайно добродетельным нутром. Такие дела.

Работа в разведке открывает каждому агенту неотразимую возможность сойти с ума по-своему.

Все, что происходило в этом темном подвале, ужасные вещи, которые я говорил когда-то, не шокировали меня. Было бы, наверное, полезнее сказать в свою защиту, что я весь покрылся холодным потом или другую подобную чепуху. Но я всегда хорошо знал, что делал. И спокойно уживался с тем, что делал. Как? Благодаря такой широко распространенной благодати современного человечества, как шизофрения.

История часто идет рука об руку со спортом.

- Что говорят о чикагских скотобойнях, про то, как они поступают со свиньями?.. Они хвастаются тем, что используют в свинье все, кроме визга.

Чем больше я думаю об Эйхмане и о себе, тем яснее понимаю, что он скорее пациент психушки, а я как раз из тех, для которых создано справедливое возмездие.

- Ты ненавидишь Америку, да?

• Это так же глупо, как и любить ее, - сказал я. - Я не могу испытывать к ней никаких чувств, потому что недвижимость меня не интересует.

Вы никогда не могли бы служить нашему врагу так хорошо, как служили нам. Я понял, что почти все идеи, которые я теперь разделяю, которые позволяют мне не стыдиться моих чувств и поступков нациста, пришли не от Гитлера, не от Геббельса, не от Гиммлера, а от вас.

Счастью нет места на войне.

– Когда она умерла, – сказал он мне, – я понял, что душа моя может выбрать только между двумя возможностями – самоубийством или мечтами юности. И я, старый дурак, выбрал мечты юного дурака. Я купил холсты и краски и приехал в Гринвич Вилледж.

— Цветные будут иметь свою собственную водородную бомбу. Они уже работают над ней. Японцы скоро сбросят ее. Остальные цветные народы окажут им честь сбросить ее первыми. — И на кого же они собираются сбросить ее? — спросил я. — Скорее всего, на Китай, — сказал он. — На другой цветной народ? — сказал я. Он посмотрел на меня с сожалением. — Кто сказал вам, что китайцы цветные? — спросил он.

Das Reich der Zwei, государство двоих - Хельгино и мое, - его территория, территория, которую мы так ревниво оберегали, не намного выходило за пределы наше необъятной двухспальной кровати.

обычно в каждом плохом человеке есть что-то хорошее, в нем смешано почти поровну добро и зло

- Чтобы как следует выполнять нашу работу - говорила Моя Звездно - Полосатая Крестная, - вам прийдется совершить государственную измену, верно служить врагу. Вас никогда не простят за это, потому что нет юридического механизма, по которому вас можно простить

Вы - единственный известный мне человек, которого мучают угрызения совести за содеянное им во время войны. Все другие, независимо от того, на чьей стороне они были и что делали, уверены, что порядочный человек не мог действовать иначе, - сказал мне сегодня утром Менгель