Цитаты из книги Тысяча осеней Якоба де Зута

…я нахожу определенное удовольствие в человеческой беспомощности.

Душа — это глагол, действие. Не существительное.

Переписывать и вызывать людей —  один из способов подчинить их себе.

Любовь — то же саке: пьешь, ночь веселья, да, но холодным утром — головная боль и крутит живот.

«Опасно слишком понимать врага, - думает Пенхалигон. - Можно ненароком стать им».

«Когда мужчина бреется, – думает Якоб, – он перечитывает свои самые подлинные мемуары».

... покинуть жилище гораздо легче, чем вернуться в него.

Кот смотрит на нее и мяукает: "Накорми меня, потому что я красивый".

Действуй, - умоляет Дух будущих сожалений. - Я больше не дам тебе такого шанса.

Делай сейчас - волнуйся потом.

 — Тот, кто сказал, что у Истории нет чувства юмора, умер слишком рано.

"Как говорит мой друг, католический свещеник, - Маринус опирается на поручень, - религии в нас хватает лишь на ненависть, и ее совершенно недостаточно для любви". СТР. 549

Но чувства - лишь слива в пудинге: а сам пудинг - это богатство

[письма] - место, где мы можем помечтать

Я люблю ее, - приходит мысль, простая, как солнечный свет

Животу нужна еда, языку - вода, сердцу - любовь, а разуму - истории.

Некоторые без всякого стеснения тычут в писаря пальцами и во весь голос комментируют:

– Комо, комо!

– Это они о ваших волосах, – объясняет ван Клеф. – Европейцев здесь часто называют «комо». «Ко» значит «красный», а «мо» – волосы. Сказать по правде, среди нас немногие могут похвастать шевелюрой такого оттенка, как у вас; «рыжеволосый варвар» – зрелище, на которое поглазеть не грех.

— Убийство зависит от обстоятельств, как ты сам понимаешь. Или это хладнокровное, запланированное убийство, или случается внезапно, в разгаре боя, или обусловлено оскорблением чести, или более постыдными причинами. Однако скольких бы ты ни убил, первый раз — особенный. Это первая кровь, после которой человек уже не может жить обычной жизнью.

Кто запоминается, так это одинокий путешественник.