Цитаты из книги Тысяча осеней Якоба де Зута

Нет большего дурака, как старый дурак.

Если бы можно было поймать сказанное слово и запереть в шкатулку...

— В каком же тогда свете, — осведомляется Маринус, — вы на неё смотрите? — Как на... — Якоб ищет подходящее сравнение. — Как на книгу, чья обложка способна заинтересовать и в которой хотелось бы прочесть несколько страниц. Ничего больше.

«Кажется, японцы обожают упиваться собственными несчастьями, которые сами же себе и причиняют?» – думает Якоб.

• Нужно им позволить сдаться с честью.
• "Сдаться" или "с честью"? Мы в Японии, господин исполняющий обязанности управляющего.

Ночное небо-рукопись, которую невозможно прочесть.

"The truth of a myth, Your Honor, is not its words but its patterns."

Whoever claimed that history has no sense of humor died too soon.

Ах, зло! Зло, зло, зло. Вы вечно размахиваете этим словом, будто оно – меч, а не бессмысленное понятие.

Удивительная ткань создаётся на ткацком станке судьбы...

Раскалённое солнце застряло, словно в клетке, в ветвях сияющего лавра.

Настоящее - это поле битвы, где различные "что, если" соперничают за то, чтобы стать будущим "то, что есть".

Честность - дорогостоящая привычка.

С каким злорадством жизнь рвет в клочки наши тщательно продуманные планы.

- А как же, - спрашивает Якоб с навеянной сакэ искренностью, - как же любовь? - У нас говорить: "Когда муж любить жена, свекровь терять своя лучшая служанка".

Стоит дать чему-то имя, пусть даже в насмешку, и это что-то становится реальностью.

Бухгалтерам свойственна подозрительность

Иногда мне кажется, что у разума есть отдельный самостоятельный разум. Он подсовывает нам картинки. Картинки того, что было, и того, что ещё только может случиться. У него и собственная воля есть, и собственный голос.