Отзывы о книге На ножах

" ...хочу сказать, что страшных и непереносимых жертв нет, когда несешь их с сознанием исполненного долга. Несмотря на тяжелый во многих отношениях путь, на который я ступила, я никогда не чувствовала себя на нем несчастною свыше моих сил. В пожертвовании себя благу других есть такое неописанное счастие, которое дарит спокойствие среди всех нравственных пыток и мучений. А каждое усилие над собою дает душе новые силы, которым наконец сам удивляешься. Пусть мне в этом поверят. Я опытом убеждена и свидетельствую, что человек, раз твердо и непреклонно решившийся восторжествовать над своею земною природой и ее слабостями, получает неожиданную помощь оттуда, откуда он ждал ее, и помощь эта бывает велика, и могуча, и при ней душа крепнет, и закаляется до того, что ей уже нет страхов и смятений".

Роман о сильных женщинах и слабых мужчинах, верной любви и вероломстве, душевной стойкости и слабостях человеческой натуры произвел на меня неизгладимое впечатление - да, классика она такая, тем более неизвестная, неизведанная и оттого еще более желанная. И нет абсолютно в книге той политической составляющей, о которой недвусмысленно намекает нам издательская аннотация - подлецы, лицемеры и мерзавцы были всегда: при любом строе и в любой партии. Другое дело, что фокусировка автора на пороках мужской части персонажей почти не оставляет нам образцов истинно мужского поведения, нет здесь персонажей, которыми хочется восхищаться ( или в которых можно было бы влюбляться...). Почему-то в романе Лескова мужчина выставляется либо тряпкой, подневольным существом, которого можно насильно на себе женить, а потом еще и шантажировать, либо негодяем, готовым ради достижения своей цели пойти на самое низкое дело, вплоть до убийства. Причем и цели-то эти какие-то мелкие, нет тут раскольниковского размаха и желания показать и доказать чего-то миру, нет неземной любви-страсти к роскошной женщине, как в "Угрюм-реке". Остаётся банальная жажда обогащения - скучно и донельзя ожидаемо...Ожидаемо, к слову, и заканчивается роман - кроваво-страшно, опять же в незыблемых традициях русской классики...

А ведь начиналось-то вроде все за здравие: из Петербурга в уездный город Н., к своей сестре, Ларисе (ох, и бедовое же это имя, если судить по произведениям классиков) приезжает Жозеф Висленев со своим другом Павлом Гордановым. Далее следует обязательный обмен визитами и навещать заезжие молодцы будут не кого-нибудь, а своих бывших пассий: Горданов когда-то был влюблен в красавицу Глафиру, но фактически сам же спровадил ее в ненавистный ей брак с уездным предводителем Бодростиным, намного старше ее; невестой же Висленева была умная и порядочная Александра. Теперь она тоже замужем и не за ним - за генералом, который старше ее лет на двадцать...Могут ли бывшие чувства помешать счастью в настоящем? Если женщина дальновидна и умна - вряд ли. А вот тайны из прошлого - да, к сожалению...

Но то люди зрелые, уверенные в себе и своих мотивах. Для сравнения автор покажет нам еще одну пару влюбленных: Лариса и Подозеров - может, хоть у них получится сохранить сердечную привязанность друг к другу? Натуры эти чистые и возвышенные, но порою обыкновенная глупость, странные и необоснованные предубеждения или же просто коварные происки недоброжелателей могут разрушить и без того хрупкую симпатию...

За переживаниями героев следить было интересно, этого у романа не отнять, правда, к концу книги все это больше смахивает на мелодраму - иногда писатель все-таки должен уметь закругляться и вовремя ставить точку.

Женскими персонажами восхищена безмерно - столько всего пережить в своей жизни и остаться цельными натурами - дорогого стоит. Мужскими же персонажами расстроена - из этого ряда выбивается лишь Андрей Подозеров. но выбивается не сильно, за счастье не борется, предпочитая плыть по течению (волею автора и, вероятно, из-за симпатии автора же ему это удается...). И тем не менее твердая 5/5 - у героев все же есть чему поучиться, а ведь литература - это не только созерцание)

"С тех пор я свободна от всяких упреков и не встречала ничего, за что могла бы жаловаться на судьбу мою. Я любима людьми, которых люблю сама; я пользуюсь не только полным доверием, но и полным уважением моего мужа и, несмотря на клеветы насчет причин моего выхода за Синтянина, теперь я почти счастлива… "

38 часов, господа! 38 часов звучания, а еще – 34 минуты и 53 секунды. Я слушал этот роман целый месяц! Месяц в деревне. Я слушал его на послеобеденных прогулках, шагая по лесной бетонке, заваленной еловыми иглами и раскрашенной на манер тигровой шкуры солнечными пятнами. Слушал в машине, по дороге в Москву и из Москвы, но больше всего я слушал книгу в матерчатом раскладном кресле, сидя на веранде дощатого дачного домика. Утром я выходил с кружкой кофе, пледом и даже в шапке на веранду. Садился и включал книгу. Глаза мои устремлялись на щебенку запущенного сада камней, и в солнечные дни я смотрел, как на него неуклонно наплывает теневой угол выступающего балкона. Я срывал, растущие в ногах, на отмостке, ромашки и рассеянно гадал, срывая лепестки, постоянно сбиваясь: любит, не любит, не зная, про кого гадаю. Шли недели, а чтец не прекращал своего мрачного бормотания.

И наконец, роман кончился. Что тут сказать? Я постоянно на него досадовал, ведь нельзя отнимать у читателя так много времени. Это, прежде всего, нескромно. Лесков напоминал мне того горе-оратора, который на банкете поднялся с рюмкой и говорит, говорит, и не может остановиться. И вроде бы фраза подходит к логическому концу, все облегченно поднимают свои бокалы выше, как вдруг оратор заходит на новый круг: «Да, и вот еще…». Хоть, Лесков написал «Ножи» очень профессионально, раскрыл все образы с величайшим мастерством, протянул бесконечный кабель сюжета без скручивания и нахлестов, и все в конце сошлось, структура романа все-таки как бы проваливается под собственной тяжестью. Лесков, как оказалось, публиковал роман в журнале в процессе написания, воюя с цензорами и редакторами, которые вырезали целые куски, выбрасывали за борт «сомнительных» персонажей. Из-за этого течение романа постоянно меняло свое русло, и Лескову приходилось впопыхах подправлять сюжет, не имея возможности изменить начало.

В результате, в романе получилось множество сюжетных линий, туча персонажей, а по количеству трупов в финале он может соперничать с трагедиями Шекспира или с «Бесами» Достоевского. Кстати, многие современники воспринимали эти два романа почти как единое целое. Они выходили параллельно в журнале «Русский вестник» Каткова. Левые критики называли их не иначе, как «катковская пропаганда», а в голове тогдашней публики они, без сомнения, мешались. Ведь подписчики «Русского вестника» каждый месяц читали кусок «Ножей», кусок «Бесов» и ждали нового номера.

В центре сюжета здесь стоит женщина. Ее зовут Глафира Бадростина. Это такая черная королева. Она невероятно красива, и дьявольски умна. Все в нее влюблены, и всеми она манипулирует, обещая в награду руку и сердце. А значит, – вожделенное тело и громадное состояние. Она ходит только в черных платьях. Черные брови, черный веер, черные глаза. «Девочка – черная мамба». Ко всему, она обладает демоническим талантом перевоплощения, меняет при необходимости стиль жизни и манеру поведения.

Завязкой сюжета является приезд в уездный город N двух молодых людей, лет по 35. Их зовут Павел Горданов и Иосаф Висленев. Их появление – начало осуществления преступного плана Глафиры, которая собирается отправить на тот свет своего богатого мужа. «Старик слишком зажился». Горданов и Висленев – отпетые негодяи, старые знакомые Глафиры по нигилистической коммуне. Они должны ей помочь. Сюжет выстраивается по сценарию, сочиненному Глафирой. Он предполагает подмену завещания, компрометацию мужа, и убийство: Горданов должен сыграть роль киллера, Висленев – козла отпущения. Все это растягивается на долгое время, редактируется привходящими обстоятельствами и обретает все более зловещий характер.

По атмосфере роман похож на готические фильмы Тима Бартона: нуар с элементами карнавала. И авантюрности. Здесь есть поджоги, разбойничьи нападения, подброшенные ножи, приклеенные бороды, подпиленные мосты, фиктивные браки, фальшивые раны, сожженные завещания, язычески камлания с добыванием дикого огня, спиритические сеансы, привидения и ясновидящие дети. Все это пронизывает ожидание близкой беды. Читательское внимание удерживается, в основном, убийствами, соблазнениями, охотой за наследством, ограблениями и презентацией бесконечных коварных планов, как завладеть состоянием. Интриги плетутся со всех сторон, и к концу романа в них запутываешься окончательно. Но бросить жалко. Из этого романа получился бы отличный нуарный сериал, если бы режиссером был Бортко, а продюсерами ребята из «Игры престолов».

В романе, конечно, есть и сюжетные линии с положительными персонажами. Кстати, их Лесков точно умеет делать лучше, чем Достоевский. Это принципиальные спокойные ребята, без припадков и заламывания рук. Они делают то, что считают правильным. Без истерики. И добро побеждает зло. Хорошие – женятся. Плохие занимают свои места в могилах и домах для умалишенных. Только одна черная королева Глафира, которая перехитрила саму себя и на время оказалась в проигрыше, притаилась. Но в ее черных глазах, не сегодня, завтра, обязательно блеснет дьявольская искра.

Роман Николая Лескова "На ножах" посвящен непростым процессам раскола, происходившего в жизни русского общества в 1860-х годах. С одной стороны зарождались будущие революционные течения, создавались какие-то кружки, с правилами низвергающими старые устои и нравы, образовывались коммуны и т.п., а с другой в пику им нарастало реакционное противостояние людей, видящих в переменах пугающие признаки разложения общества, существовавшего до того за счет соблюдения христианской морали.

В центре повествования романа автором выстраивается детективно-криминальная линия классического противоборства сил добра и зла. Главная злодейка Глафира Бодростина, когда-то по молодости лет увлекавшаяся идеями нигилизма и входившая в студенческий кружок, а ныне являющаяся женой крупного провинциального помещика, с целью получения наследства задумывает убийство своего мужа. Для этой цели она привлекает парочку своих бывших соратников, бежавших из столицы в провинцию в поисках лучшей доли, Горданова и Висленева, которые тоже участвуют в деле не без меркантильного интереса. Постепенно и неторопливо сплетая масштабную сеть интриг, "паучиха" в итоге запутывается сама, причем даже без деятельного участия сил добра, представленных в романе генеральшей Синтяниной, твердо характерной и весьма жертвенной женщиной, влюбленной в тошнотворно благородного филантропа Подозерова. Помимо перечисленных персонажей в авантюру оказываются вовлеченными еще десятка два второстепенных, но очень качественно прорисованных героев, каждый из которых вносит свою значимую лепту в событийный ряд. По ходу романа происходит своеобразное испытание характеров, в результате которого циничные, нравственно выродившиеся и опустившиеся до убийства бывшие нигилисты оказываются у разбитого корыта, а верные идеалам добра, любви и взаимопонимания Синтянина и Подозеров срывают джекпот.

Главная идея романа не закапывалась автором в пласты романа глубоко и лежит на поверхности. Лесков хотел показать насколько опасны разрушительные идеи создания нового мира, отрицающего любовь как основу взаимоотношений между людьми. Ведь они разрушают прежде всего изнутри самого человека, меняя его морально-нравственный облик с благородного на уродливо-низменный. Что ты будешь привносить в жизнь, то ты от нее и получишь.

Роман несколько затянут, но хороший слог автора и объемные, харизматичные персонажи спасают от скуки во время чтения. А неторопливость развития событий все же больше соответствует классической русской социально-психологической драме, нежели детективу.

Если читатель в качестве знакомства с романным творчеством Николая Лескова берётся за чтение романа «На ножах», то в аннотации видит, что тот относится к антинигилистической прозе. При этом сразу вспоминаются роман Тургенева «Отцы и дети» и его герой Базаров. Соответственно этому нигилисты представляются как атеисты, критически настроенные против властей личности, радикальные демократы, даже революционеры.

Другое дело – произведение Лескова. «На ножах» знакомит нас с двумя типами нигилистов. Один из них выражен Форовым Филетёром Ивановичем, майором в отставке, другой – некоторыми представителями молодого поколения. Форов – человек прямой, несколько циничный, нередко склонный к ворчливости, грубоватости тона при разговорах. Отвергающий не только суеверия, но и веру во Всевышнего, а также многие общепринятые условности. В то же время ему дороги понятия чести и справедливости, уважения к людям. Конечно, можно говорить о разного рода нигилистах в предыдущем романе Лескова - "Некуда". Но вернёмся к рассматриваемому произведению.

Совсем иное явление – Горданов, Висленев, Бодростина и их соратники. Это нигилисты особого рода, они эгоисты, одержимые жаждой обогащения. Относя себя к передовым людям, они отбрасывают всё, что мешает им самоутвердиться за счёт других людей. И название романа имеет в виду отношения между ними. Не сразу они обнаруживают своё нутро.

А если кому-то вначале свойственны благие порывы, то в дальнейшем они рассеиваются как дым. Так, Иосаф Платонович Висленёв отказался от своей доли наследства в пользу сестры. Окончив университет, он приехал из столицы в родной город. А вскоре его арестовали по политическому делу. Вроде бы проявляет человек бескорыстие и стремление к борьбе за народные права. Однако в дальнейшем он начинает жить на подачки знакомых, даёт увлечь себя спиритизмом, превращается в какого-то шута. В другой раз Иосаф Висленев посетил родной город вместе с приятелем Павлом Николаевичем Гордановым, познакомив его с сестрой Ларисой на её беду. Побывав в их доме, Горданов своими речами произвёл впечатление на неё и собравшихся гостей. При первой встрече нельзя было определить, что Горданов – лицемер и ловкий демагог.

Павел Николаевич Горданов сошёлся с Глафирой Васильевной Бодростиной, которая вынашивает коварные планы по завладению всем богатством мужа – Михаила Андреевича Бодростина. Ради этого Горданов должен был, по её замыслу, убить её супруга. Но, на всякий случай, она приискала ещё двух возможных исполнителей ужасного замысла: Висленева и секретаря мужа Ропшина, с которыми кокетничала и намекала на свою мечту. Каждый из этих возможных исполнителей надеялся затем стать её мужем. По мере развития действия и особенно в финале роман приобретает черты детектива.

Разница между Филетёром Ивановичем Форовым, бравирующим своим нигилизмом, и Павлом Николаевичем Гордановым и всей его шайки ( вспоминаются слова Верховенского из романа «Бесы» Достоевского: «Я ведь мошенник, а не социалист»…) ярко показана в сцене дуэли между Гордановым и Подозёровым(тоже местным помещиком, а также земским деятелем). Горданов выстрелил, не дождавшись окончания счёта. Соперник упал навзничь. Горданов подумал, что соперник убит и кинулся бежать. Форов, бывший секундантом, изрыгая ругательства, призвал убийцу вернуться на дуэль уже с ним. Тот даже не оглянулся. Зато Филетёр Иванович влепил ему пулю в пятку.

Занятно, что Висленёв как-то заявил, что человека нужно судить в первую очередь по его намерениям. Ну, а Горданов в романе назван «мерзавец в жизни и теории». В романе весьма много пространных диалогов героев, которые дают представление об их психологии, а также часто служат пружинами для раскручивания повествования. Но и действий достаточно, особенно заметных к концу произведения. Драматизм усиливается, совершается немало трагических событий. Чрезвычайно интересны развязка и эпилог романа.

Сей роман я читал в юности. Захотел освежить память о нём, прочитал 1 – 3 части в одном томе, затем начал следующий том и перешёл на прослушивание аудиокниги. Замечательно озвучивал её Олег Исаев.

Прочитала и хожу под таким впечатлением, что трудно правильно подобрать слова. Во-первых, очень массивный томик, но читается очень плавно, хотя и долго)) Полный по-лесковски запоминающихся персонажей, переданных фантастически легко и красиво, с богатыми переливами прекрасного русского языка. Во-вторых, для меня это был новый "пласт общества". В "Житие одной бабы" он познакомил меня с крестьянством, в "Леди Макбет Мценского уезда" - со сложными купеческими отношениями, в "Соборянях" - с духовенством, и вот пришла пора людей "благородного сословья". В-третьих, аннотация у книги - ни о чем, чего ждать я не знала. А получила прекрасный роман, погрузивший меня в жизнь 19 века, с интригами, убийствами, любовями, предательствами и особенным русским неторопливым, но неминуемым оттенком отношений. Роман действительно очень неторопливый, полный подробностей и деталек века, позволяющий ощутить себя буквально в центре водоворота сюжета и множества действующих лиц. А лица-то какие! Глафира Бодростина - ураган, фейерверк, о который так легко повредится, Александра Синтянина - твердь земная, на которую так хочется опереться, да не каждому дано, Лариса - тихий омут, где может черт те кто водится, Катерина Форова - безрассудная или скорее безрассудочная оригиналка, Алина - тетя с очень гибкой моралью и гибким же умом. Мужики им под стать собрались, один затмевает другого)) От циника и этически падшего "комбинатора" до фаталиста-нестяжателя. Примечательно, что Лесков не делает их радикально черными или белыми. Только к Александре мне показалось он был неравнодушен. Да и она живет неровной жизнью -не только белая полоса у нее. Остальные, даже представленные с очень неприглядных сторон, показаны и с других позиций. То есть читателю дается возможность самому отмерить меру осуждения и оправдания каждому. Ну например, если человек реальный и пожизненный подлец, то предложено подумать над особенностями его рождения и воспитания, если бесхарактерный трус и тупица - то посмотрите к чему это приходит; во общем ни у кого жизнь не сахар и каждый кузнец своей судьбы. Провинциальное общество взбудоражено приездом пары молодых вертопрахов, имеющих грандиозные планы и еще более грандиозные амбиции. С этого начитается наша история. Пока мы следим за разворачивающимися событиями, нам раскрываются многие тайны отношений, попирающих семейные ценности, показываются циничные аферы (а как смешно описывается "приобретение мужей" и отпущение их на последующий "оброк" или "барщину", мне кажется автор улыбался когда писал), незаметно внедряется мысль о человечности отношений и бесчеловечности поступков, без особого поучения показаны наглядно результаты наивной веры вертопрахам. Помимо прочего мы поучаствуем в детективном сюжете, завязанном на большое наследство и надежды об оном; в драматическом развращении невинных и романтическом воссоединении любящих. Будет и социальная затронута составляющая - о крестьянстве сказано довольно определенно. Уже в процессе чтения становилось понятно отчего роман был запрещен современниками, отчего "правда глаза колола", так как делала и делает она это в книге очень метко. Концовка заставляет задуматься о воздаянии за труды каждому и о том, что каждый наш поступок пускает круги по воде, и кого он затронет в какой степени зависит прежде всего от нас.

очередная попытка подружиться с русской классикой провалилась. Снова поймала себя на том, что одним из основных критериев книги является для меня стиль автора: выбор слов, построение предложения, длинна предложения - а то есть некоторые, что начинают мысль на одной странице , а заканчивают на другой. Мне относительно легко далась первая часть: в героях путалась совсем не много, происходящие было интересным. Вторая же не задалась почти сразу - во-первых очередное ответвление времени, во-вторых политика, скучная политика и здесь я увязла. Мне было скучно, неуютно и возвращаться к книге не хотелось. Я обязательно дам ей еще один шанс лет через -дцать, но пока отложу.

Ух, не ожидала, что осилю книгу, да еще и в аудиоверсии))) Роман сразу причислили к антинигилистической прозе. С термином "нигилизм" я впервые познакомилась в книге  Иван Тургенев - Отцы и дети.  Одно из моих самых любимых произведений. Но вернемся к "ножам".  Очень сложное произведение. Сюжет настолько закручен, я уже с середины плохо понимала что к чему, пыталась просто понять общую мысль книги, не вдаваясь в подробности.  Героев много и все они очень отличаются друг от друга. Сама книга это противостояние, как-бы, двух групп - нигилистов и людей другого взгляда. И этот конфликт не только на словах, но и на деле, доходит даже до дуэли.  Совсем люди разучились разговаривать и улаживать конфликты языком, а не руками. Потому что каждый тянет одеяло на себя, хочет, чтобы его мнение было правильным, а когда доводов не остается, переходит к действиям. Что 19 век, что 21, все  остается неизменным. Что до книги, то балл снижаю только за перенасыщенность действий, сцен, мне было сложно все уложить в голове.

Вот хорошо удаются Лескову женские портреты. Пусть даже эти женщины грешны, коварны и вызывают отвращение. Это уже неважно. Если меня возмущает герой, значит, автору удалось зацепить за живое. В романе «На ножах» Николай Семёнович пытается рассказать читателям о своём отношении к нигилизму как явлению. Он его явно презирает. Главные герои достаточно омерзительны. Нигилист Горданов и Глафира стоят друг друга. Лесков любит тему женской неверности. Мне кажется, что лейтмотив повести «Леди Макбет» в какой-то мере перекликается с описанной историей. И тут и там женщина является преступницей и настоящей дьяволицей. Меня это пугает. В голове не укладывается, что человек способен совершить преступление ради лёгких денег. Хотя все самые страшные действия совершаются из-за денег, страсти, зависти или мести. Сам Лесков ненавидел своё творение. Он считал роман «На ножах» своим самым худшим произведением. Я читала, что у него были сложности с его публикацией. Там виделся политический подтекст. Цензура коварна. Не зря она женского рода.

Какая же язва этот ваш Лесков. Как зло, ядовито и безжалостно прошелся по всем этим "новым людям". Разбивая в труху светлый образ борцов с реакцией и носителей новых идей. Метания от нигилизма к спиритам и обратно, измена идеалам в угоду собственной выгоде. Прекрасный цирк уродцев вышел у Лескова, ни единого героя без рыльца в пушку. Без знания исторических реалий 80-90-х гг XIX века читать будет скучновато. Девам и пламенным юношам, боготворящим Базарова категорически не рекомендуется: шаблон порвется.

В начале 70-ых гг. в консервативных изданиях одновременно публикуются три знаковых романа: «В водовороте» А.Ф. Писемского, «На ножах» Н.С. Лескова, «Бесы» Ф.М. Достоевского. Николай Семёнович ещё высказался по этому поводу:

«все мы трое сбились на одну мысль».

Каждый из этих писателей не первый раз приступает к теме, тема не отпускает, очевидно. В каждом из этих романов противопоставляются мужские и женские образы нигилистов и представителей реакционно-охранительного мировоззрения, дуэли (хоть и по разным поводам). И Лесков и Достоевский при написании своих романов опирались на материалы Нечаевского дела. Фактически писатели «реакционно-охранительных» взглядов подтверждают тезис Ф.И. Тютчева:

«Давно уже в Европе существуют только две действительные силы — революция и Россия. Эти две силы теперь противопоставлены одна другой, и, быть может, завтра они вступят в борьбу. Между ними никакие переговоры, никакие трактаты невозможны; существование одной из них равносильно смерти другой!..».

А.Ф., Н.С. и Ф.М. делают это по-разному. Как же я люблю когда название играет внутри произведения и как же изысканно Н.С. это обыгрывает, он не даёт забыть как называется то, что ты читаешь (во время чтения книг я довольно часто поглядываю на обложку). Идея «все на ножах» пронзает роман, даже когда не озвучивается. «На ножах» - это панорама общественной жизни страны – столицы и провинции 60-70-ых гг. позапрошлого века, изумительной красоты и правдоподобия панорама. Роман дёрганый ввиду чисто субъективных причин: сроки, конфликт с издателем, поиск компромиссов, вымарывание Петербурга из корпуса романа в пользу провинции и т.п., но он восхитителен. Обилие персонажей несколько затрудняет понимание кто кого зачем и с кем, но где-то к 200 странице это проходит. Сюжет до гениальности прост: из столиц возвращается молодой повеса Висленёв, привозит своего товарища Горданова и тут-то начинается в провинциальной жизни вакханалия, т.к. приехавшие – разочаровавшиеся в нигилизме негилисты, попросту – циники. Кстати, спасибо автору за шикарное слово «гиль». Замысел и реализация убийства ради наживы. Это в двух словах. А так автор напихал в текст кучу событий: прекрасная дуэль с подлянкой Горданова и благородством Подозёрова, поступенное сумасшествие Висленёва, бесподобная Бодростина «увлекается» спиритизмом и «спирит» Висленёв – обхохочешься, а как волшебно милуются отец Евангел со своей попадьёй... Больше всего поражает галерея смертей в конце книги, десятка аж два основных персонажей. Смерть сестры Висленёва перекликается со смертью Лизы в «Бесах», такое ощущение, что авторы подглядывали в черновики друг друга. Очень много лирики и любви в тексте: отношения попа и попадьи, история любви Форовых, непростая история любви Синтяниной. Персонажи ярко и добротно вылеплены Лесковым. Повторюсь уже за всеми: женские образы и «наши попики» (по выражению Ф.М.) даются Н.С. просто на ура: обаятельнейшая Екатерина Форова, злодейка Бодростина, запутавшаяся Лариса Висленёва, несгибаемая генеральша Синтянина, священник-философ отец Евангел – эти образы из брони, они монументальны. Отдельно стоит упомянуть образ эпизодического персонажа, которым восторгался Ф.М. – нигилистка Ванскок – это бесподобный в своей нелепости и достоверности персонаж, позже она перекочует в «я сначала коммунист, а потом - женщина». Из мужских образов кроме отца Евангела впечатляет больше всех майор Форов - изумительнейший персонаж. Ослеплённый горем от смерти своей жены Форов сватается к Ванскок. Я бы расцеловал Лескова через века только за этот эпизод. Ну и хорош безумец Висленёв, очень понравился. Всё-таки "Гордановы-Подозёровы" - антагонисты антинигилистического романа, встречаются очень часто в антинигилистической прозе. «На ножах», «В водовороте» и «Бесы» - необыкновенной пронзительности произведения, во многом пророческие, художественная правда их абсолютна – веришь каждому слову. Если выбирать в чём «На ножах» превосходит два других романа, я бы выбрал номинацию - «панорамность»: изображение нигилизма в разных формах – нигилизм Форова и Горданова, Бодростиной и её палача—чухонца, Висленёва и Ларисы; изображение провинции, обеих столиц и заграницы. Такое ощущение, что Лесков хотел охватить всё. И ему это во многом удалось. «Антинигилистическая проза» №2