Отзывы о книге Дикая утка

Реллинг. Конечно. И болезнь у вас сложная. Bo-первых, у вас тяжелая форма горячки честности и затем, что еще хуже, вы одержимы манией преклонения. Вам все нужно кем-нибудь восхищаться, с чем-нибудь носиться, кроме ваших собственных дел. Грегерс. Ну разумеется, достойный поклонения предмет мне приходится искать где-то вовне. Реллинг. Но вы жестоко ошибаетесь в этих чудо-мухах, которые вам везде мерещатся. Вы опять забрались с вашими идеальными требованиями в дом простых смертных; тут живут люди несостоятельные.

Пьеса с "птичьим" заглавием была в моих книжных планах давно. После нее в очередной раз убедилась, что нам с Ибсеном по пути и норвежского автора точно могу назвать одним из своих любимых драматургов по жизни (сколько его произведений ни читала, разочарований, к счастью, еще не было). Думаю, последнее утверждение (любовь к его творчеству) со мной разделят многие; в числе почитателей скандинавского классика был, к слову, и автор одного из величайших произведений мировой литературы, Джеймс Джойс, ставивший его даже выше по значению, чем Уильяма Шекспира.

Но речь сейчас не о них. В своей невероятно напряженной по накалу драме Генрик Ибсен обращается не к птицам и животным, братьям нашим меньшим. Обращается он к нам, к людям, в которых человеческого часто ни на грош. Устами одного из персонажей пьесы предлагает собственное лекарство от бесчеловечности. Душевная такая медицина получается (не переношу обычно книги о врачах, здесь же порадовало). Лекарство вмиг затянет кровоточащие раны души, избавит от тревог, страхов, сомнений, неверия в себя; вызывает, правда, дурман и привыкание (что есть, то есть), но разве ж найти в наши дни лекарство без побочных эффектов в свободной продаже?

Избавит, в числе прочего, и от псевдоидеализма - этой беды и морока горячих романтиков с пламенным сердцем. Не единожды повторяла и много раз еще, наверно, произнесу: люблю идеалистов, обожаю принципиальных и искренне в чем-то убежденных, за одним малюсеньким исключением. Идеалы - это не только громкие слова, декларируемые во всеуслышание, это не только и не столько записанные на бумаге постулаты. Это готовность жить, поступая по принципам, как бы тяжело ни было им следовать. Вопреки и несмотря на. Выбирать не что-то удобное для себя в данный момент, а выбирать часто неудобную для себя правду, уметь прощать, уметь понимать мотивы других, поступать всегда по совести.

Некоторые из героев пьесы Ибсена гоняются за этой правдой все действие. И для чего? Для чего им эта правда? "Построить брак, основанный на доверии" - как же красиво звучит эта заранее заготовленная фраза (даже я, каюсь, попала под ее очарование), но если ты не готов узнать правду о прошлом другого человека (а кто из нас без прошлого?), то к чему тебе она? Если готов разлюбить в мгновение, отречься от самых близких и дорогих... Где же твои идеалы? Почему громкие слова для тебя дороже реальных - из плоти и крови - людей?

Ошеломляющая - от начала и до конца - пьеса. Читая, ждешь подсознательно чего-то эдакого, знаешь ведь примерно силу воздействия на тебя ибсеновских текстов, но промахиваешься: вот такого, как здесь, не ожидаешь вовсе. Громким и пронзительным выстрелом звучит финал, убивающий человеческое напрочь, разочаровываться в людях - так до конца. Многое я могла простить главному герою произведения. Случившееся в финале - никогда...

Страшная пьеса, доказывающая парадоксальное: не всем полезна и показана правда. Многие просто не умеют с нею жить, не приучены, рушат жизни, и ладно бы только свои, так нет же... Вот таким и дает свой рецепт автор: принимать постоянно, не допуская больших перерывов в лечении. Авось и убережете себя и близких от беды, мало толку в вашем идеализме...

Грегерс. И какое же лечение вы применяете к Ялмару? Реллинг. Мое обычное. Я стараюсь поддержать в нем житейскую ложь. Грегерс. Житейскую ложь? Я не ослышался? Реллинг. Нет. Я сказал: "Житейскую ложь". Потому что, видите ли, это - стимулирующий принцип.

"Дикая утка" живо напомнила мне другую, тоже не так давно прочитанную пьесу Г. Ибсена - Генрик Ибсен - Доктор Штокман (Враг народа) , в которой классик, кстати, тоже обращался к насущной и всегда актуальной теме лжи. Там ложь была других масштабов, но принцип - тот же. Мы закрываем порою глаза на очевидное, не умеем достойно принять неприятное, а шокирующая правда доводит едва ли не до безумия... И нужно учиться выстраивать равновесие меж этими крайностями: болото неведения и отрезающая все пути правда. Где-то же он есть, этот баланс, где-то точно должен быть... А про вред идеализма, к слову, можно прочитать еще в одной пьесе, уже другого классика, - Джек Лондон - Кража (рекомендую ее наравне со всеми произведениями норвежского драматурга).

Удивительно, как в это небольшое произведение Ибсен сумел вместить столько боли. Думаю, нельзя остаться равнодушным, читая это: презрение, жалость, шок - диапазон испытываемых при чтении пьесы эмоций был как никогда велик. Это тяжело читать, но порою необходимо, чтобы не быть никогда такими, как Ялмар... (я редко все же испытываю ненависть к героям, но у него этот отлично получилось)

5/5, сильная пьеса, яркие герои, неоднозначный в чем-то и даже открытый (хотя это, конечно, как посмотреть) финал, умные, часто философские диалоги, о многом заставляющие задуматься, и не просто так, а чтобы тоже что-то изменить в своей жизни к лучшему. Вот вся эта пьеса как та самая неудобная правда (и как те самые идеалы, которые ни к селу ни к городу, если за ними не стоят поступки): режет без ножа, а читать - не оторвешься...

Отнимите у среднего человека житейскую ложь, вы отнимете у него и счастье.

Пьесы, наверное, их читаю еще меньше и реже рассказов. Но они имеют отдельное место в моем сердце. Как-то раз мне выпала удача, везение, если хотите, столкнуться с творчеством Генрика Ибсена. И время от времени с трепетом и отведенным доверием возвращаюсь к его текстам.

Изначально у меня было неудачное, на мой взгляд, с ним знакомство. Хотя, сейчас задумываюсь и прихожу к выводу – мое невежество не дало банально понять всей сути и прелести той пьесы, запишу новый пункт в список для перечитывания. А потом дорога привела меня к моей любимейшей пьесе «Кукольный дом». И мы пошли рука об руку с этим драматургом девятнадцатого века.

Ибсен настоящий виртуоз своего дела, в очередной раз убеждаюсь в этом. Всего в пяти действиях он изящно, филигранно и со вкусом создает облики таких разных, но таких глубоких персонажей. Каждый наделен греховным пороком, которые утаскивают на дно, опуская в пучины безумия и мирской грязи.

Пока не забыл, господин Верле-младший: не прибегайте вы к иностранному слову - идеалы. У нас есть хорошее родное слово: ложь.

Темнота сгущается, нет выхода из греховных клещей, надежда прогнила и практически растворилась, но внезапно, постепенно появляется мерцание света в лице маленькой, невинной и чистой Хедвиг. Словно глаза закрываются, но проблеск чего-то виднеется затуманенному взору.

Ибсен не останавливается лишь на грехах, он закидывают удочку дальше и глубже, создает более глубокую аллюзию, направляя к символическому, в библейском смысле, числу тринадцать. Хедвиг стала искупительницей сотворенных героями грехов.

Я не хочу сказать, что ты искалечен, но ты увяз в гнилом болоте, Ялмар, заразился миазмами и нырнул на дно, чтобы умереть во мраке.

На пьесу можно смотреть с разных точек прилегания, подходить и рассматривать иначе созданное маэстро творение. И каждый раз будет отдавать совершенно разным послевкусием, точно, как отсвет красок в палитре художника. И в этом заключается вся притягательность, красота и изысканность, созданная Ибсеном в емкой, но такой глубокой драме.

Да что такое, черт возьми, значит «демоническая натура»? Ведь это одна ерунда, моя же выдумка, чтобы ему жилось полегче. Без того эта жалкая, вполне приличная свинья давным-давно погибла бы под бременем отчаяния и презрения к себе самому.

При чем же здесь дикая утка? А она стала еще одним инструментом в руках автора, с помощью нее он проводил открытое сравнение, показывая всю глупость человеческого бытия. Через нее же была раскрыта и поднята с глубины вод тема одиночества. Вода же имеет свое место в пьесе, да не просто вода, а целая пучина.

Многогранная, глубокая и за душу берущая пьеса, очередной найденный мною бриллиант. Пересказывать содержание не вижу смысла, стоит просто брать и читать!

О, жизнь могла бы еще быть довольно сносной, если бы только оставили нас в покое эти благословенные кредиторы, которые обивают у нас, бедных смертных, пороги, предъявляя к нам идеальные требования.

«Случайно пришёл человек, увидел и от нечего делать погубил… Сюжет для небольшого рассказа…» (А.П.Чехов «Чайка»). Подобным сюжетом Ибсен воспользовался раньше Чехова. Но если у Антона Павловича кандидатов на роль погубленной чайки всего лишь два (Нина Заречная и Костя Треплев), то в пьесе Ибсена подстреленных диких уток целая стая.

В драме прослеживается процесс получения дилетантами взрывоопасной смеси в результате необдуманного соединения «горячки честности» и «идеальных требований» с большим количеством инфантильности и безответственности, «самовосхищения, самосострадания», а также неумения прощать и любить. Главный персонаж Ялмар Экдал – человек, воспитанный двумя тётушками: «взвинченными, истеричными старыми девами», благодаря которым все «корни и ростки» развития личности «давным-давно были задушены в нём полностью ещё в детстве». А отец его «всю жизнь прожил дурак-дураком». Друг юности героя, одержимый «тяжёлой формой горячки честности и манией преклонения», задаётся целью открыть Ялмару глаза на реальное положение, в котором тот оказался.

В пьесе мне слегка не хватило интриги, так как с самого начала было понятно, какая именно неприглядная правда скрывается от наивного и слабого героя. Складывается стойкое впечатление, что в семье Ялмара, ошибочно считающего себя главой и кормильцем, ребёнком фактически был он сам, а жена и дочь всячески старались оберегать его неокрепшую психику от возможных травм и даже позволяли играть в великого изобретателя. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало… И это, конечно, очень смешно и дико. Как человек незрелый, герой был способен существовать, лишь пребывая в иллюзиях, а его ужасная реакция на открывшуюся правду полностью разрушила жизнь всей семьи. И больше других пострадала, конечно, самая невинная душа – чувствительная девочка-подросток, долгожданный день рождения которой эти эгоцентричные взрослые превратили в сущий ад, из которого она нашла только самый страшный выход. Но так как подобное завершение сложно назвать ожидаемым и логическим, то такой финал можно, наверное, считать и открытым...

«О, жизнь могла бы ещё быть довольно сносной, если бы только оставили нас в покое эти благословенные кредиторы, которые обивают у нас, бедных смертных, пороги, предъявляя к нам идеальные требования».

Есть спойлеры.

Дикая утка, обычная дикая утка, которую подстрелили на охоте и принесли в дом, вдруг становится неким символом общего несчастья в одной семье. Дикая несчастная утка, до которой вдруг всем стало дело, объединила не только членов семьи Экдал, но и тех, кто был вхож в их дом. Это не было счастливое единение, и долго и счастливо они не жили, нет. Это была болезненная потребность одного высказать правду, всю, что он знал, и интуитивное опасение других бежать от этой правды. И каждый бежал по-своему. Кто-то в себя, кто-то в обиду, а маленькая Хевдиг просто взяла в руки оружие.

И знаете, всё. Больше ничего не будет. Ни лжи, ни правды. Просто маленькая девочка перестала жить. Кто выиграл от правды, сказанной с таким пафосом и слепой верой, что так надо? Вот и не верь в то, куда ведут благие намерения…

Не первый раз драматургия поднимает вопрос: «Честность, во имя справедливости, или ложь во благо». И очередной автор очередной пьесы даёт исчерпывающий и однозначный ответ. Да, красиво было бы сказать, что правда - вот истинная ценность, что лгать нельзя и т д и т п. Но давайте будем честны перед собой: не всегда это уместно. И будет ещё честнее, если признаемся «Да. Лгали. И не раз. И не всегда во благо. Но во благо больше.» Потому что так честно, вот уж парадокс. Такова жизнь.

И да, пока помню «… не прибегайте вы к иностранному слову – идеалы. У нас есть хорошее родное слово: ложь.»

Зимой прошлого года в моем любимом Красном Факеле состоялась премьера Тимофея Кулябина по пьесе Генрика Ибсена «Дикая утка». Обычно я читаю исходник до похода в театр, но тут получилось наоборот. И, как мне кажется, так даже лучше. Безусловно, у Тимофея всё немного иначе. Разве что сюжет совпадает практически один в один, за некоторым исключением. Он, как обычно, всё перенес в современность. И от этого пьеса играет совершенно другими красками. Однако, неважно, когда происходит эта история. В 19 веке, как у Ибсена, или в 21-м как у Кулябина. Суть остается та же. И смысл не меняется. А всё потому, что люди, в каком веке они бы не жили, не меняются. Не меняются их страсти, грехи, озлобленность, желание ущемить или оскорбить слабого. А вообще, жуткая пьеса. Но Ибсен он такой, да. Одна «Гедда Габлер» чего стОит. За это и люблю. За надрыв. За эмоции и чувства. Причем в основном далеко не положительные. И за мысли, над которыми хочется очень глубоко задуматься. И обязательно нужно задумываться. А ещё учиться любить и прощать.

Грегерс. Утка, что ли? Экдал (шокированный). Ну, понятно, утка. Ялмар. Да какая утка, как ты думаешь? Хедвиг. Это не простая утка… Экдал. Тсс!.. Грегерс. Ну и не турецкая же… Экдал. Нет, господин… Верле. Это не турецкая утка. Это дикая утка. Грегерс. Да неужели? Дикая? Экдал. Именно! Эта «птица», как вы изволили ее назвать, – дикая утка. Наша дикая утка, старина. Хедвиг. Моя дикая утка, потому что она мне принадлежит.

Читая, я размышляла над появившейся у меня театральной завистью - нет, ну как же хорошо было быть завзятым европейским театралом девятнадцатого века, а! Да и нашим неплохо, но Ибсен, такой Ибсен! Название, если не смотреть на аннотацию настраивает на охоту, охотников и диких уток. Но тут совершенно другой ассоциативный ряд, и тема, выбранная автором неизменно бьет не в бровь, а в глаз. И хочется спросить: автор при написании пребывал в эмоциональном раздрае или это осознанное жестокое решение распороть ткань порочной ветоши бытия? Потому как герои сплошь неприятны, автор всеми силами своего таланта вызывает эту неприязнь, она практически осязаема, и оттого довольно тяжело читать текст пьесы. Возможно на сцене это смотрится не так угнетающе, очень динамично, большее богатство оттенков, которое заложит режиссер и актеры, но текстом - это убойная доза просто. Убойная остро поставленным вопросом правды как таковой, и как ее в принципе можно воспринимать при построении взаимоотношений. Вот скажите вы бы предпочли не знать прозекторского света холодной правды и воспринимать уютный несложный самообман или.. . ? Что вы считаете фундаментом своего существования? Именно этот вопрос вскрывает автор и демонстративно препарирует, негибко сталкивая обще этические представления с конкретными бытовыми обманами. В нашем богатейшем можно найти такие формулировки, как медвежья услуга и "благими намерениями дорога в ад выстлана" -тут емкая и объемная иллюстрация всего.

Грегерс (стоявший все время вне себя от ужаса, весь передергивается). Никто не может сказать, как это вышло! Ужасно!

Пять действий, пролетят незаметно, а какую бурю эмоций принесут!

Правда или ложь во спасение?

Что важнее для человека – горькая правда или сладкая ложь? В теории мы, даже не задумываясь, ответим, что первое. Однако на практике, то есть, поставленные в порой жесткие рамки реальных жизненных условий и обстоятельств, наверняка мы выберем второе. Люди могут жить во лжи десятки лет – и жить при этом счастливо, даже не подозревая о том, что они обмануты кем-то и, прежде всего, самими собой. Горькая правда же – а правда, особенно тщательно скрываемая, почему-то так часто оказывается несладкой – порой оказывает разрушительное воздействие на человека. Современный мир устроен так, что человек поневоле должен подстраиваться под него, даже если это противоречит его внутренним принципам. И «идеальные требования» - «требования, которыми нельзя поступаться без вреда для своей души» - оказываются лишними в этом мире. Да и что такое идеал? Настоящих идеалов в мире практически не существует, чаще всего мы создаем себе их сами. Тогда не очередная ли это ложь человека самому себе, направленная на поддержание внутреннего равновесия? Но и идеалы у всех разные: у кого-то это самообман, поддерживающий ровное дыхание спокойной, умеренной и счастливой жизни, а у кого-то идеал превращается в требования по отношению к себе и к остальным – требование жить по правде, по совести, по справедливости. В идеале последнее должно быть нормой. Но что есть идеал? Ложь самому себе… Выступая против тенденций романтизма, Генрик Ибсен создает пьесы, в которых ставит злободневные вопросы, поднимает проблемы, актуальные и по сей день. «Дикая утка» становится одной из самых реалистических пьес норвежского драматурга. Не всегда легко бывает возродиться и начать жизнь с чистого листа, зная и помня свои прошлые ошибки. Возможно, на это способен сверхчеловек, такой, как Грегерс; но не все – сверхлюди. Большинство людей куда проще, и не каждый занят поиском своего духовного идеала или осознанием великого предназначения человечества. Ибсен обращает внимание на другие заботы людей – воспитание ребенка, достижение тихого счастья в кругу семьи, осуществление заветной мечты… В которой из пьес Ибсен отвергает идею сверхчеловека, превознося над ним человека обычного, простого, но – настоящего. И если так трудно бывает начать жить заново, тогда не лучше ли не погибать намеренно вовсе, чтобы не было необходимости возрождаться? Может быть, и другим тогда лучше не рисковать, ставя эксперименты над жизнями этих, невинных, людей? Каждый человек сам ответственен за свою судьбу и за свою жизнь, и только ему решать, как ею распоряжаться. Каждый имеет право на мечту, на свой собственный маленький мирок, на свой «идеал», не притязающий на права других и не выдвигающий своих требований. Каждый имеет право на свое собственное маленькое безумие, даже если на самом деле оно оказывается иллюзией, даже если грезы нелепы, будь то охота за медведями на чердаке дома или изобретение «велосипеда». Никакое в мире требование, никакие законы нравственности не стоят детских слез. Не стоят жизни ребенка. Иначе могут ли они называться идеальными? В таких требованиях, в таких искусственных законах, более нелепых, чем грезы-иллюзии, куда меньше человечности, куда меньше любви и жалости и куда больше фальши (в требованиях, где так много говорится о правде!), чем в простой, обыденной, но спасительной «житейской лжи», которая оказывается лекарством от болезни под названием «Реальность». Под давлением «идеальных требований» детское сердце, чуждое неискренности, разбивается. Разбивается на мелкие осколки. Эта жертва отцу, сперва навязанная «требованиями», а затем добровольная, прячется под маской жертвы в виде застреленной дикой утки, а оттого становится еще страшнее. Ах, Хедвиг, милая Хедвиг! Ведь что может быть еще страшнее, чем твое разбитое сердце, чем разбитая жизнь ребенка? Неужели только такой ценой снова возможен будет мир в твоей семье, неужели нет другого пути, чтобы вернуть любовь к тебе твоего отца?..

И символом всего становится она, злополучная дикая утка, подстреленная на охоте и принесенная в дом. Теперь она живет на чердаке вместе с не то кроликами, не то медведями, постепенно разрушая этот полуреальный-полуволшебный мир, такой сказочный и такой зыбкий. Объединяя всех героев вокруг себя, она постепенно становится их центром: каждый находит в себе ее – дикую утку, которая «идет ко дну, вцепляется там в водоросли и зарывается в тине»... Да и сам чердак с его сказочными существами – действительно, чердак ли? Уж не пучина ли это морская?..

Есть ли выход из этого замкнутого круга и, если есть, как и где его найти? Доктор Реллинг ставит точный и меткий диагноз тем, кто успел заразиться «горячкой честности», а вместе с ним прописывает и лечение:

О, жизнь могла бы еще быть довольно сносной, если бы только оставили нас в покое эти благословенные кредиторы, которые обивают у нас, бедных смертных, пороги, предъявляя к нам идеальные требования.

Приходилось ли вам когда-нибудь решать сложный вопрос о том, раскрыть ли глаза человеку или пусть он пребывает в блаженном неведении? У богатого фабриканта сын-идеалист, он верит в высокие нравственные идеалы и считает, что правда помогает людям расти и становиться лучше, какая бы она ни была горькая. Приехав после 15 летнего отсутствия домой, он обнаруживает что его давний друг (такой же идеалист и мечтатель) живет в бедности и к тому же женат на бывшей прислуге из его дома. Ему кажется немыслимым подобный брак по любви. А узнав, что у пары есть дочь 14 лет, он начинает подозревать, что его друг не настоящий отец. Вот как бы вы поступили? Пара живет хоть и бедно, но каждый вроде доволен, жена искренне любит мужа и делает все, чтобы он ни в чем не нуждался, работает за троих и по дому и в маленьком бизнесе-фотографии. Дочь вообще отца боготворит. Отец тоже старается для них стать лучше, что-то там изобретает, хотя ежу понятно, что ничего он никогда не изобретет. И даже дедушка - опустившийся пьяница возится на чердаке с живностью, вспоминая как он был бравым охотником. Живущий этажом ниже циник-врач пытается предотвратить вмешательство, но его совет не лишать простых людей их иллюзий пропадет втуне. Очень рада открыть нового для себя автора. Рекомендую всем любителям качественной драматургии.

P.S. Нашла восхитившую меня рецензию на это произведение Леонида Андреева https://leonidandreev.ru/ocherki/dikaya_utka.htm Это отдельное удовольствие, если понравится пьеса, обязательно прочтите.

Вот как можно поставить оценку книге, когда понимаешь, что написана она талантливо, поднимает вечную проблему, написана хорошим языком, интересно читается, но... практически все герои неприятны. Во всяком случае мужские образы однозначно все не вызывают ни сочувствия, ни теплоты. Женские совсем другое дело: одна женщина честно рассказывает будущему мужу всю свою жизнь, чтобы не осталось тайн, другая тащит на себя все семейство, и самое светлое существо в книге это Хедвиг. Девочка, которая даже ради отца не готова загубить невинное живое создание. И разрываясь между всем этим предпочитает доказать свою любовь к отцу, убив себя. А мужские...один хлеще другого. И да, вечный спор: что лучше горькая правда или сладкая ложь, как надо жить и т.п. не приводит ни к чему хорошему для героев пьесы. Этим спором пьеса напомнила мне На дне Горького. Интересно, читал Горький эту пьесу Ибсена или нет?