Нельзя возвращать ушедшие мгновения и нельзя рассказывать о них другим...
Как можно перенести уход самого близкого, самого родного человека, женщины, которая стала всем? Ушла к другому. Потому что хотела или потому что не могла больше жить так?
Книга - метания озлобленного меланхолика, роман о том как он любит её. Читая, я видела глазами клоуна, слышала ушами Ганса Шнира, я вспоминала, проживала, заглядывала в будущее нервами израненного человека. Я читала эту небольшую книгу несколько дней, не потому что мне не было интересно, как раз наоборот, я всё ждала их встречу, хотела увидеть Марию, которая будет чувствовать себя виноватой. Так уж смог меня обаять главный герой, что я видела даже в его недостатках достоинства, а может быть это просто - ДОСТОИНСТВО? Читала медленно, потому что вспоминала своё и было тяжело. А ещё потому что было интересно подумать, я мало знаю о том как жили в Германии после войны, хотя, прекрасно смогла представить семью героя и его окружение. Мамочку, которая следит за выражением лица в любой ситуации, вот только получается не всегда сдержаться. Папу, которому наплевать на семью, хотя, он об этом не догадывается и думает иначе, думать одно - чувствовать другое. Протестующих против всего этого детей. Кто как сумел, тот так и сделал. Дочка ушла на войну, наверное, это идейный уход, но мне кажется, что подсознание играло свою мелодию. И сыновья: один - в артисты, хуже того (да, может быть и хуже) он подался в клоуны, даже не в Пьеро. Другой - поменял вероисповедание и мало того отдался этой вере на полную, во всяком случае всё к этому идёт. О вере вообще много в книге, очень много, но это не значит, что перебор, всё очень уместно, ровно столько, чтобы в очередной раз задуматься, что чем сильнее человек верит, тем он труднее примеряется с мыслящими иначе, что истые католики и протестанты всегда будут напряжённо относиться друг к другу, и чем сильнее вера, тем меньше возможно примирение. И как не грустно, но вновь увидеть, что часто верой пользуются, чтобы потешить свои амбиции. Я трудно читаю книги с религиозной начинкой, но тут она меня не сбивала. Потому что книга не об этом.
Дальше...
Фриц Шнир потерял работу, семью... теряет родителей, брата и друзей. И ещё одна мысль, нет, не о том, что друзья познаются в беде, а о том, что зачем люди дружат и как. Лицемерия в книге чуть ли не столько сколько и веры, а может и больше.
А может быть мне всё это показалось? Потому что я видела, слышала, переживала.... будучи Шниром? А на самом деле он сам виновен в потере работы, женщина ушла, потому что так и не стала женой, родители не хотят содержать во время творческого отпуска. А ведь денег - то вагон, но надо бы заслужить. Прогнувшись или всё же уступив? И не так страшен чёрт?.. Страшен! Внутри огромная чёрная яма в которой и рвущее одиночество, и изматывающее непонимание. И боль от раны колена - это, практически, ничто в сравнении с тем как болит душа. Алкоголь - анестезия? Ну, это частое заблуждение - легко сегодня, завтра ещё тяжелее. Но верю, что герой, сможет всё это перенести, ведь, как бы тяжело ему не было он никогда не изменял себе, ни в своём призвании, ни в отношениях с людьми.
Написано всё настолько ощутимо, что мне кажется, это не художественный роман, а биография комического актёра. Все эти телефонные разговоры, то о чём герой вспоминает, что и особенно как чувствует,
Вдруг я заметил, что плачу, и сделал поразительное открытие из области физики: слезы сейчас, когда я лежал в ванне, казались холодными. Раньше я всегда думал, что слезы горячие; в последние месяцы, напившись пьян, я несколько раз плакал горячими слезами.
Бёлль перемежает с описанием жизни разных представителей немецкого общества, с историческими фактами,
- Надеюсь, ты понимаешь, что каждый обязан сделать все возможное, чтобы прогнать с нашей священной немецкой земли пархатых янки.
Она так взглянула на меня, что мне стало не по себе, потом перевела взгляд на Лео, и на секунду мне показалось, что она намерена послать и нас сражаться против "пархатых янки". "Наша священная немецкая земля", сказала она, а потом добавила: "Они проникли в самое сердце Эйфеля". Я был готов расхохотаться, но вместо этого залился слезами...
и уже трудно понять где вымысел, а где реальность, и этот человек с белым лицом находится среди нас.
А ведь я всегда кидаю деньги в шляпу уличных музыкантов, даже если у меня нет времени остановиться и послушать. И быть может это была моя монета, ведь в Бонне я тоже была?
Я устроил подушку на третьей ступеньке снизу, сел, снял шляпу и положил на донышко сигарету - не на самую середину и в то же время не совсем сбоку, а так, чтобы казалось, будто ее бросили сверху; потом я начал петь: "Неохота слушать ХДС", никто не замечал меня; да это было и не нужно - Пройдет час, два, три, и они обратят на меня внимание. Когда на вокзале раздался голос диктора, я перестал петь. Он объявил о прибытии поезда из Гамбурга, и я запел снова. И вдруг я вздрогнул: в шляпу упала первая монетка - десять пфеннигов; монетка ударилась о сигарету и немного сдвинула ее. Я положил сигарету на место и снова запел.
Увы не я... с тех пор прошло много лет, уже давно центы и евро, но души болят всё так же.
Спасибо Генриху Бёллю, я знаю, что ещё вернусь к нему, потому что мне это нужно.
PS
____________________________________
Все, что я делаю, должно радовать меня самого, иначе я заболеваю.
9 понравилось
