Меня приговорили к рытью противотанковой траншеи под надзором Герберта;
в тот же день, следуя традиции семьи Шниров, я начал кромсать немецкую
землю, я кромсал ее, впрочем, собственноручно, что уже противоречило
традиции Шниров. Свою траншею я вел по любимой клумбе дедушки, на которой
он сажал розы, прямехонько к тому месту, где стояла копия Аполлона
Бельведерского, и с радостью предвкушал минуту, когда мраморный Аполлон
падет жертвой моего рвения; но радость эта была преждевременна: статуя
Аполлона пала жертвой веснушчатого мальчугана, по имени Георг; Георг
погубил и себя и Аполлона, нечаянно взорвав противотанковую гранату.
Комментарии Герберта Калика к этой прискорбной истории были предельно
краткими:
- К счастью, Георг был сиротой.