Цитаты из книги Der Traum

Горничная с сожалением замечала, что ее хозяйка не так-то скоро очистится от грязи, в которой начинала свою жизнь.

Не всегда все складывается так, как хочется.

Ведь главное в этом мире честность да работа!

В каждом мужчине сидит бес.

Лучше уж быть обманутым, но довольным, — такова была мораль пьесы.

Пьяницы из предместья кончают беспросветной нищетой, и вся семья, зараженная пороком, гибнет без куска хлеба, готовая заложить в хмельном безумии алкоголя последнюю подушку. А здесь, где пламя грозило грудам сокровищ, здесь над пожаром звучал погребальным звоном вальс, хороня старинный графский род; и, сопровождаемая бесшабашной мелодией, невидимкой парила над празднеством Нана с ее гибким телом, неся распад этой среде, разливая в нагретом воздухе свой ядовитый аромат.

"Она поднялась еще выше в область порока и царила над городом, выставляя напоказ вызывающую роскошь и презрение к деньгам, доходившее до того что, целые состояния таяли у всех на глазах."

"Животная похоть выявлялась во всей полноте своих чудовищных вкусов и утонченной развращенности."

Он давно уже чувствовал, что обладает лишь тенью. Видение, пришедшее из невидимого, вернулось в невидимое. Призрак скрылся, рассеялся обман зрения. Все — только мечта. И Анжелика исчезла на вершине своего счастья с тихим вздохом поцелуя.

Торжество окончилось, Анжелика вышла из круга мечты и двигалась туда, в действительность.

Орган заиграл триумфальный марш, сотрясая древние стены громовыми раскатами музыки.

Величественная музыкальная фраза органа прокатилась по собору и разрешилась градом высоких частых звуков, рассыпавшихся под сводами, подобно утренней песне жаворонка.

И колени она преклонила как смиренная и покорная раба, до конца освобожденная от первородного греха и счастливая своим самоотречением.

Сбылась наконец ее мечта, она сочеталась наконец с богатством, красотой и мощью превыше всех надежд.

Но где они, эти грехи? Уж не прилетают ли они извне вместе с этими пляшущими в солнечном луче пылинками, как бы несущими зародыши жизни к огромной царственной кровати, белой и холодной оттого, что на ней умирает девственница?

И, рыдая, не зная, в чем обрести опору, истерзанный отец умолял небо дать ему силы вырвать из груди свое сердце, ибо это сердце уже не принадлежало богу.

Нельзя посвящать себя церкви после того, как уже успел посвятить себя женщине.

— Я существую, я живой, Анжелика, а вы отвергаете меня ради мечты…
— Мечты, — прошептала она.
— Ведь эти видения окружают вас только потому, что вы сами уверовали в них… Идемте, не вкладывайте вашу душу в мертвые вещи, и они замолчат.

- Разве вы не слышите: все, что есть в этой комнате, громко требует, чтобы я осталась? И я рада повиноваться. -(Анжелика).