Цитаты из книги Nevernight

– Вся библиотека меняется время от времени. Через каждую перемену появляются новые книги. Другие перемещаются туда, где я их не оставлял. Иногда я нахожу целые секции, о существовании которых не знал. – И вы должны вести им учет? Элиус кивнул. – И не говори, та еще работенка.

– А, вот ты где. Мне стоило догадаться.

– …Я всегда здесь…

– Я хочу поговорить с аколитом наедине.

– …Она никогда не останется одна…

Последняя затяжка, долгая и щедрая, словно она вытягивала саму жизнь из этой сигариллы.

– Но я бы все равно предпочла, чтобы меня называли мандой, а не елдой.

Девушка выдохнула дым и затушила сигариллу носком ботинка.

Сплюнула в ветер.

И, вот так просто, наш юный Трик влюбился.

– Именем Света, остановитесь!

– Ради персиков Трелен, уходим!

– Кровь есть кровь, милая. Свиньи. Нищие. Коровы. Короли. Для Матери не имеет значения. Все они пятнают одинаково. И смываются одинаково.

Яд – это меч без рукояти, дети. Есть только лезвие. Обоюдоострое и вечно заточенное. К нему надо относиться с максимальной осторожностью, иначе порежетесь и истечете кровью до смерти.

– Красота попросту все облегчает, милая. С ней тебе будет проще, чем сейчас. Может, это и грустно. Может, и неправильно. Но такова истина.

– Может, это неправильно. Может, это несправедливо. Но это мир сенаторов, консулов и люминатов – республик, культов и учреждений, построенных и поддерживаемых преимущественно мужчинами. В нем любовь – это оружие. Секс – это оружие. Твои глаза? Твое тело? Твоя улыбка? Оружие. И они дают больше силы, чем тысяча мечей.

– Чему конкретно вы здесь учите? – Ласковым касаниям. Долгим взглядам. Нашептанным пустякам, которые значат все. Вот оружие, которым я тебя наделю. – Если вы не возражаете, я предпочитаю сталь, – Мия нахмурилась. – С ней быстрее и честнее.

В конце концов, капитаны, как правило, умные ребята.

О, в сказках, которые вы слышали об убийце, разрушившей Итрейскую республику, ее красота, несомненно, описывалась не иначе как сверхъестественная: молочно-белая кожа, стройная фигурка да губки бантиком. Она действительно обладала этими чертами, но в целом образ выходил… немного искаженным. В конце концов, «молочно-белая» – просто красивый синоним к «нездоровой». «Стройная» – поэтическое описание «истощенной».

К своему ужасу, девочка наконец поняла. Наконец ее услышала.

Музыку.

Панихиду беснующейся толпы. Резкий, как удар хлыста, скрип натянутой веревки. Бульканье, издаваемое лишенными воздуха мужчинами, перебиваемое аплодисментами преподобного разбойника, красивого консула и прогнившего, неправильного мира. И под нарастание этой чудовищной мелодии, с пунцовым лицом и дергающимися ногами, ее отец затанцевал.

Папочка…

Вы наверняка представляете себе эту картину: мать, прижимающая лицо дочери к своей юбке. Ощетинившаяся волчица, ограждающая своего детеныша от зрелища убийства, происходящего внизу. Вам простительны эти фантазии. Но вы ошибаетесь. Потому что донна прижимала дочь к себе спиной, заставляя смотреть вперед. Вперед, чтобы та запомнила все происходящее. Проглотила каждый кусочек этого горького блюда. Каждую крошку.

Не слишком приятное зрелище – наблюдать, как человек ускользает из потенциальной жизни в окончательную смерть. Но совсем другое дело – быть тем, кто подтолкнул его к этому.

To master the darkness without, first you must face the darkness within.

Sometimes weakness is a weapon. If you`re smart enough to use it.

Never let your face tell a secret your lips should not.

When all is bood, blood is all.