Le Jardin des supplices

Прочитала я "Сад мучений" или еще встречается название "Сад истязаний" Октава  Мирбо. Книга строго 18+.
Книга меня заинтересовала сразу своим названием, в целом начала читать просто из любопытства. Мне стало интересно насколько название соответствует содержанию. Книга небольшая и в целом я думала осилю ее за выходные, удовлетворю свое любопытство, но вот тут началось самое интересное.
У некоторых авторов, в том числе конечно же и у Октава Мирбо, есть определенно талант затягивать сюжет, и напрочь лишать желание читать их книгу. Но кто мы такие, чтобы сдаться.
Сюжет можно поделить на две части. В первой части некое собрание лиц обсуждают в виде светской беседы преступление против человека, что это такое, сама природа этого преступления. В целом пока читала не понимала зачем мне нужна вся эта лекция. Эта часть читалась так медленно, что боялась уснуть за историей.
Но дочитав до конца, я понимаю теперь, что автор просто показал лицемерие общества.
На середине книги герои пошли кормить каторжников. Каторжники находятся в саду, они привязаны цепью, истощены, их мучают, а еду им кидают как собакам. Но автор для пущего эффекта всех этих бедных людей поместил в прекрасный сад, с прекрасными кустиками, выложенными тропинками, красивыми аллеями. А посреди всего этого цветочного оазиса он расположил эшафот, виселицы и аппараты для пыток. Автор очень хорошо изобразил безнаказанность людей, которые ничего не боятся, и людей которые находятся в условиях из которых нет возможности выбраться. У автора нет серой морали, очень резкие контрасты, все черно-белое. Помимо ярких неприятных описаний пыток, автор почти половину книги посвятил психологическим и философским размышлениям. Вообщем сначала автор показал героев которые порасуждали на тему значимости жизни, а потом отвел их в сад и показал наглядно их предмет обсуждения. Книга очень спорная, в своё время скандальная, достаточно смелая.

Сад пыток (в других переводах Сад мучений) (Le Jardin des supplices, 1899) мне понравился больше, чем «Дневник горничной», хотя то, что здесь описывается, никак не может восхищать меня. Вероятно, Октав Мирбо такой писатель, который мог откровенно писать о чем угодно, не боясь общественного осуждения. Все эти пытки, извращения, сцены с кормлением каторжников гнилым мясом и т.д. и т.п., все, что противоречит здравому рассудку — никак не может нравиться в плане эстетики; но как посыл Мирбо и его фантазия, принявшая такой жесткий облик, дабы обличить общество, зиждущееся на лицемерии и жажде удовольствий, власти, повелевать и управлять другими людьми, — то стоит еще поискать в художественной литературе произведения, подобные этому!

Очень своеобразная книга. Она начинается в светском салоне, где праздные интеллектуалы смакуют смерть и убийство, как важнейшие проявления общества и цивилизации. А заканчивается где-то далеко в Китае, в причудливом вертепе, где приходит в себя женщина после экстатичного наблюдения за самыми изобретательными пытками в великолепном тропическом саду.

Вся книга написана странно, толчками, кусками. С наслоением разных языков, в прыгающем экстазе. Она прерывается восклицаниями главного рассказчика о глубине своего падения, упитывается куцыми, гротескными диалогами, разливается в приторных и отвратительных описаниях. В чудном аквариуме экзотических запахов, смешанных с запахами смерти, гниения и похоти. В благоухании и вони. Ослепительной роскоши природы, дошедшей до такого исступления, что ничего более живого, чем мясную тухлятину она не может воспроизвести. И в этой точке смерть становится жизнью, потому что жизнь исчерпывает себя.

Книга вдавливается, вползает в сознание, переплетая явления механистической смерти запада, упоенной количеством, и явления изысканного умерщвления востока, одержимого качеством. И достигает своей цели. Весь этот набор картинок и фраз причудливо собирается в один ансамбль. Ансамбль неистовой пляски смерти и завороженного наблюдения за ней. Мирбо удалось погрузить меня в этот тошнотворный бассейн, из которого я наблюдал за его причудливой фантазией, надеясь (не скрою), что скоро все это кончится.

Книга и кончилась. Но просто так отряхнуться и пойти дальше она не дает. Перед глазами вскакивают, как в дьявольском кукольном театре то фигура тупого солдафона, то неистового охотника, то растратчика и пожирателя-политикана, или жирного палача, изъязвленного узника, перемазанного кровью торговца, прекрасной и безобразной самки, одуревшей от смерти. Этот хоровод крутится в псилоцибиновых видениях расцветающих садов. Ненасытных цветов, душных и ослепительных деревьев, немыслимых лиан. В салонах сводников и министерских кабинетах. На залитой солнцем палубе корабля и в чреве темниц с трупообразными заключенными.

Слог Мирбо иногда нарочит, иногда даже смешон, но схвачен гипнотический ритм, а значит опереточные выкрики не особенно мешают. Мирбо безжалостен к современной ему цивилизации, возвеличившей смерть в культ. И построенной на этом культе. Это чудовищно и душераздирающе. Поэтому мы заслужили «Сад мучений».

Вроде как где-то в чем-то стало лучше. Но не в основах. Цивилизация так и стоит на смерти. Физическая смерть – это крайняя черта, инструмент, который применяется для относительно немногих, чтобы другие не переживали за собственную личностную смерть. А вот она нужна, потому что такому обществу нужны воины, производители, потребители, слуги. Личности же не особенно нужны, скорее, даже не нужны вовсе. Заблуждается тот, кто думает, что смерть сейчас не самый ходовой товар. Экзистенциальная смерть – одно из самых массовых требований времени. Да и физическим умерщвлением государства совсем не брезгуют, как мы видим.