Кто, кто так держит мир в узде,
Что может птенчик спать в гнезде?
На русский это перевели. Как «Гвенди и ее шкатулка», я для себя обозначала, читая, как «Пуговичница Гвенди». «Но в русском языке нет слова «пуговичница», - сказала мне дочь. И она ошиблась. Есть, хотя почти вышло из употребления. Как и предмет, который обозначает – коробочка для хранения пуговиц. Еще в моем детстве (и в американском детстве Гвенди, которая шестью годами старше) такую имела всякая уважающая себя рукодельница.
Вещи тогда жили дольше, чинились, хотя уже не латались. Но когда возникала необходимость пришить на платье, брюки или рубашку пуговицу, взамен оторвавшейся и потерянной, вы не шли в магазин за новым платьем, рубашкой или брюками. Не шли даже за новым комплектом пуговиц (чтобы все одинаковые), а доставали коробочку и, порывшись в ее недрах, находили такую же или почти такую. Я контрабандой перетащила привычку складывать запасные пуговки с вещевых бирок в XXI век, но то ли они перестали отрываться, то ли, что вероятнее, мы не вынашиваем теперь одежды до состояния, когда это происходит. Перекладывала-перекладывала с места на место, да и выбросила в очередную генеральную уборку со всем содержимым.
Правду сказать - моя не была такой, как у Гвенди. У меня обычная пластиковая бонбоньерка, привезенная с югов кем-то из родни, а у нее именно, что штученька: приятно в руки взять, удовольствие разглядывать и механизм – простецкий, но милый: надавливаешь на верхнюю пуговку, а сбоку выскакивает какая-нибудь. Оказалась нужной – бери и пришивай, не та – вызывай следующую. Правда, на Гвендины разноцветные пуговки давить нельзя. За них можно только тянуть. И выскакивают из отверстий не пуговицы, а маленькие шоколадные фигурки. Даром, что крохотные, животных они изображают во всех деликатных подробностях. Такого зверика есть жалко. А не съесть никакой человеческой возможности. Потому что в них вся сладость и вся радость мира. Но главное – съев одну такую крохотульку в день, больше не захочешь ни конфет, ни пирожных, ни сластей всевозможных – ничего, что может испортить фигуру. И больше одной не станешь выуживать.
Отверстий два, из второго раз в год выскочит в награду тебе серебряный доллар конфедерации, фактическая стоимость которого куда больше номинальной. У нумизматов такой может и шестьсот, и восемьсот потянуть – и это еще не предел. И где же такие замечательные коробочки дают? На суицидной лестнице. В смысле? В прямом, в городке Кастл-Рок (салют, все книги Кинга, действие которых происходит там) есть крутая железная лестница, взбирающаяся на холм, откуда можно оценить панораму города. А можно сигануть вниз и мгновенно свести счеты с жизнью, примерно раз в год кто-нибудь это делает. Городской совет каждый год ставит на обсуждение вопрос о демонтаже, каждый раз разговорами ограничиваясь. Гвенди двенадцать, на дворе 1976 год и у нее серьезная склонность к полноте. Настолько серьезная, что мальчик из класса обозвал дирижаблем “Good Year”, хуже нет, если прозвище привяжется и на каникулах целеустремленная Гвенди каждое утро взбегает по самоубийственной лестнице.
Спустя неделю, она уже может видеть носки своих кроссовок, не наклоняясь. И все это время за девочкой наблюдает незнакомец в забавной шляпе. Она как-бы не замечает его, но боковым зрением видит. И она знает, что нельзя говорить с незнакомцами. Но когда он заговаривает – отвечает. На улице белый день и люди вокруг. И она знает, что нельзя ничего брать у незнакомцев, но перед шкатулочкой кто же устоит? К тому же, они уже познакомились. Расслабьтесь, это не «Библиотечный полицейский», здесь все будет иначе. Рассказывать не стану – зачем портить удовольствие от предстоящего чтения. Только намекну. Помните Бильбо, а потом Фродо и Кольцо Всевластия? А дальше читайте и получайте удовольствие от этой простой милой истории. Пуританские ценности рулят, а Кинг прекрасен даже в соавторстве.
36 понравилось
