Цитаты из книги Ноги из глины

Когда ты уже решилась громко заявить миру о том, кто ты такая, приятно узнать, что можно сделать это шепотом.

Они не только откладывали деньги – они и жизнь откладывали на потом, на случай вечности.

«Они думают, что хотят равенства и справедливости, но чего они на самом деле жаждут, о чем мечтают в глубине души? Чтобы вещи шли своим чередом и завтра было таким же, как сегодня».

— И каковы же твои обязанности? — вдруг поинтересовался Ваймс.

— Служить Обществу, Защищать Невинных И Не Покладая Ног Своих Пинать Неправедные Задницы, Сэр, — моментально откликнулся Дорфл.

Справжній Атеїст Постійно Міркує Про Богів, Хоча І В Категоріях Заперечення. Відтак Атеїзм Є Формою Віри. Якби Атеїст Насправді Не Вірив, Він Не Завдавав Би Собі Клопоту Заперечувати Існування Богів.

Так приємно виявитися правим - навіть якщо розумієш, що досягнув цього, лише здійснивши всі можливі помилки.

Хто б не створив людство, він зробив серйозну помилку в конструкції. Цією помилкою була схильність людей ставати навколішки.

Є таке містичне створіння "понаднормово", хоча ніхто не бачив навіть його слідів...

— Ладно, залазь. — Не могу. — Почему? Он же больше не висит на тебе. — Руки ослабели. Еще десять секунд — и меня можно будет обрисовывать мелком…

Вулкан всегда считал, что общее отрицание лучше, чем конкретные отнекивания.

Я умею распознавать почерк, — с гордостью признался бесенок. — Я довольно-таки продвинутый. Ваймс вытащил блокнот и показал его бесенку. — Что, ты и это распознаешь? — уточнил он. Бесенок прищурился. — Легко, — спустя буквально секунду кивнул он. — Это почерк, я уверен на все сто. Завитки и крючочки, соединенные друг с другом. Точно. Почерк. Я сразу его распознал.

Знаєш же; одна чарка - забагато, а дві - замало...

— Ты Говоришь Людям: «Сбросьте С Себя Цепи», — А Они Лишь Куют Новые?
— Похоже, это основное занятие всех людей.

«А кто же будет сторожить самих сторожей?»

«Я напуган и растерян, — подумал он. — Правило номер один: передай это чувство остальным»

Только преступления могут совершаться во тьме, но наказание должно вершиться на свету.

— А что ты знаешь о своей, гм, родословной?
— Враки все это, сэр, — твердо заявил Шнобби. — Нет у меня никакой родословной, сэр, я моюсь раз в месяц. Вам кто-то наговаривает на меня, сэр.

– А зачем ты рисуешь мертвецов? – спросил Детрит. – Ну, э-э, может пригодиться. Чтобы потом рассмотреть поподробнее, как он тут лежал, в какой позе... Детрит с подозрением посмотрел на него. – Ты увлекаешься священнослужителями? Странные вы всё-таки, гномы.

- Но ведь совершенно очевидно, что боги существуют! — воскликнул священнослужитель.

• А Где Доказательства?

• Я Не Принимаю Это Как Аргумент, — спокойно произнес Дорфл из недр дымного облака.
• А людей это, как правило, впечатляло, — сказал Ваймс. — Раньше, по крайней мере.

Традиционно считается, что любой полицейский во множественной вселенной способен определить вещество, лишь понюхав и осторожно попробовав его. В Страже подобное не практиковалось — с тех самых пор, как констебль Кремень сунул свой палец в контрабандную партию нашатырного спирта, смешанного с радием, облизал его и сказал: «Это абсолютно точно „грязь“, курлы-мурлы-кряк», после чего провел три дня привязанным к кровати в ожидании, пока все чертики разбегутся.