Отзывы о книге 金閣寺

Гибель делает Прекрасное ещё более совершенным (Ю. Мисима) «Я подумал: а уж не скрывает ли от меня Храм свой прекрасный облик, явившись мне иным, чем он есть на самом деле? Возможно, Прекрасное, дабы защитить себя, должно прятаться, обманывать человеческий взор? Нужно подобраться к Храму поближе, проникнуть за уродливую пелену, скрывающую его от моего взгляда, рассмотреть это чудо во всех деталях».

Сколько раз, обладая заветным предметом, мы старались сохранить его своей собственностью навеки. Сколько раз, встречая по-настоящему дорогих сердцу людей, мы покрепче обнимаем их в собственных объятиях, практически раздавив своей нежностью. Так уж устроен человек. Основанный на реальном случае роман (храм Кинкакудзи в Киото действительно был сожжён молодым монахом 25 ноября 1950 года), кажется, сам стал воплощением жизненного идеала своего автора. Подобно стремлению к всепоглощающей разрушительной силе Золотого храма, Юкио Мисима преклонялся идеалу преданности и смерти. Многие из исследователей его творчества отмечают, что в этом и был весь смысл его жизни, его творческих стремлений и идеалов. И тот неудачный ноябрьский бунт 1970 года – ровно полвека назад, положивший конец жизни Мисимы, был заведомо обречён. Это хорошо понимал и сам писатель. Зато, каков конец – смерть от древнего традиционного обряда харакири! Как жил, так и умер – с режиссировав всё до конца.

В этом романе переплелось многое: имперские надежды предвоенной Японии и крах идеалов страны в послевоенные годы; величие и сила религиозного духа и его моральное разложение (вспомнить хотя бы постоянные плотские увлечения настоятеля Досэна); душевное и моральное уродство Касиваги и величие, несломленный дух Цурукава – друзей «демона» и «ангела» нашего героя; всепоглощающая съедающая ненависть и пусть и совсем призрачные – надежды на покаяние. Добавьте сюда постоянные интимные игры послушника Мидзогути с девушками – сперва как «призраки» прошлого, затем – лишь развлечение, простое средство развеять скуку, поиграв чужими душами и надеждами.

Роман, в целом, очень противоречивый и дискуссионный, как и само творчество Ю. Мисимы. Можно по-разному относиться к герою, его отношениям к окружающим, и к финальному апогею – поджогу молодым монахом одного из символов средневековой Японии – храму Кинкакудзи (Золотой храм) в древней столице Киото. Даже сама святыня – воплощение противоречивое. Величественный и очень красивый снаружи, на самом деле он был обманчив, стал порождением зла, околдовывал своими чарами и наполнял душу ядом.

«Война и смута, горы трупов и реки крови – всё это и должно было питать красоту Храма. Ибо он сам был порождением смуты, и возводили его суровые и мрачные люди, служившие сёгуну. Сумбурная композиция здания, с её очевидным любому искусствоведу нелепым смешением стилей, сама по себе была призвана передать царившие в мире хаос и смятение».

Сам герой, подобен храму. Попав под пьянящую магию его величия, Мидзогути теряет себя. Он уже не знает, кто есть на самом деле. Ему нравится расстраивать свою мать, не забыв ей давние обиды, заронять сомнение и негодование в души других, быть одиноким и непонятым (благо собственное заикание этому только способствует), наконец – предаваться дурманящим и пожирающим душу поступкам. Медленно и уверенно сводящим его к трагической развязке. И вот Храм и сама жизнь молодого послушника – уже неразрывно связаны друг с другом.

«Прежде нетленность вечного сооружения подавляла и отбрасывала меня, теперь же мы сравнялись, ибо нас ждала одна участь – сгореть в пламени зажигательных бомб. И, кто знает, возможно, Храму суждено было погибнуть ещё раньше, чем мне. Выходило, что Кинкакудзи жил со мной одной жизнью… Я буквально пьянел от одной мысли, что единый пламень может уничтожить нас обоих. Общность ниспосланного на нас проклятья, общность трагической, огненной судьбы давали мне возможность жить с Храмом в одном измерении. Пусть моё тело уродливо и хрупко, но оно из того же воспламеняемого углерода, что и твёрдая плоть Золотого Храма».

Одни увидят в этом порождение поверженного разума героя, другие – обвинят в непонимании окружающих, третьи скажут, что просто виновата эпоха и обстоятельства. А может, и вовсе правы четвёртые?

Несмотря на всю противоречивость, роман читается на удивление легко. Он определённо напомнил мне творчество другого японского классика – Харуки Мураками. Тот же тон и внутренняя глубина, символизм и загадочность, постоянный секс как средство ухода от реальности, даже сама атмосфера. Вот откуда он черпал вдохновение для своего творчества.

Японцы вообще весьма специфичные ребятки. Сколько бы я не пыталась познакомиться и вникнуть в их культуру, все же до сих пор часто им с ошеломительным успехом удается вдребезги разбить мою психику. Литература «Made in Japan» бывает либо завораживающей годнотой и вообще полный дзен, либо откровенным тошнотворным трешаком. К большому сожалению, роман чаще пребывал на шизофренической стороне Луны. Несмотря на очень приятный язык повествования, благодаря которому читать было сплошным удовольствием, сюжет подкачал, ну, лично для меня. По сути, в моих глазах роман выглядел пособием по правильном топтании проституток, уроками пикапа от инвалида-альфонса и вечными поисками где бы потрахаться на стороне.

Не подумайте, что я признал свое поражение и сдался после двух первых неудачных попыток сблизиться с женщиной и с жизнью. До конца сорок восьмого года мне еще не раз представлялись удобные случаи взять реванш (чаще всего с помощью Касиваги), и я без колебаний стремился использовать каждый из этих шансов. Однако результат вечно был один и тот же. Между мной и женщиной, между мной и жизнью неизменно вставал Золотой Храм. И сразу же все, к чему тянулись мои руки, рассыпалось в прах, а мир вокруг превращался в голую пустыню.

Тут то и начинается полный бэд трип. Если кто-то или что-то навязчиво преследует тебя в течении какого-то долгого периода времени, мешая жить и заползая под кожу, то рано или поздно крыша улетит и тебе в голову будет стучаться лишь одна идея - «уничтожить». В общем, задумка хорошая, а исполнение не очень пришлось по душе. Не уверена, стоит ли дальше продолжать знакомство с Мисимой, ибо пока сплошные фэйлы.

«Золотой храм» Юкио Мисимы — роман-исследование конфликта между человеком и идеалом абсолютной красоты, оставляющим глубокий и болезненный след в душе героя. Красота в этом романе не только вдохновляет, но и подавляет, превращаясь в тёмную и самозацикленную, разрушительную силу.

Главный герой, молодой послушник Мидзогути, с детства страдает от комплекса неполноценности. Физический дефект (заикание) вызывает у него социальную отчуждённость и внутреннюю пустоту. Его восприятие собственной ущербности постепенно перерастает в глубокое моральное разложение: «Вы все лучше меня, но у меня есть преимущество — понимание абсолютной красоты, а, через неё, и понимание остальных людей». Мидзогути искренне верит в свои суперспособности.

Стремясь компенсировать внутреннюю пустоту, Мидзогути становится одержим абсолютной красотой Золотого храма, что в конечном итоге превращается в мучительную ловушку. Герой готов на всё ради ощущения причастности к великому — даже если его надо при этом уничтожить, даже если оно само несёт разрушение и зло.

В отличие от большинства людей с комплексом неполноценности, Мидзогути не сравнивает себя с окружающими, а противопоставляет себя абстрактному идеалу — красоте храма, что само по себе парадоксально. Зачем сравнивать себя с тем, чего никогда не превзойдешь? Зачем обрекать себя на гарантированные муки? Храм — символ его абсолютного отчуждения не только от общества, но и от себя; неспособности найти внутреннюю опору через мир людей; выбор глубокой внутренней изоляции, которая порождает застой, гниение, трупные яды.

Мисима виртуозно раскрывает психологизм героя, показывая его абсолютный эгоцентризм и неспособность воспринимать мир иначе, чем через призму собственного «Я». Даже красота храма становится для него не ценностью, а всего лишь инструментом (суперспособностью), с помощью которого он пытается утвердить собственную исключительность и превосходство.

Мидзогути с детства склонен к мелким подлостям и зависти, которые оказывают решающее влияние на формирование его личности. Вместо того чтобы развиваться и заслуживать уважение, он предпочитает унижать, поносить и разрушать других. Череда мелких и крупных моральных падений приводят героя к необратимому финалу.

Разрушение храма становится трагическим и закономерным. Этот акт — последняя попытка героя освободиться от разрушительного влияния абсолютной красоты, восстановить контроль над собственной жизнью и вырваться из замкнутого круга эгоцентризма и саморазрушения. «Если не я, то он!»

«Золотой храм» — роман, который раскрывает свою глубину постепенно, требуя вдумчивого прочтения и размышлений. Определенно заслуживает того, чтобы к нему возвращаться снова и снова, открывая для себя новые слои смыслов и идей.

5/5

Противоречивое впечатление от знакомства с автором. Видимо надо прочитать что-то еще чтоб определиться. Морально-нравственный и этический эксгибиционизм мало интересен, впрочем как и любой другой. Зацикленность на себе, болезненная мнительность, отчаянная потребность в одобрении и принятии, высокомерие и бессилие - но все это уже давно рассказанная история, и гораздо талантливее и пронзительнее. В творчестве японских писателей часто бывает много физиологизма, но какого-то по-японски вычурно-стыдливого (как-то ухитряются совмещать), а тут по-европейски открыто, выворачивая и тыча в лицо... не понравилось. Искала тонкий психологизм.... не удалось... претензия рассказчика на знатока душ, самомнение не основанное ни на чем.

Вершина Прекрасного – Вершина Пустоты Кажется, все романы Юкио Мисимы отражают его жизнь, как зеркало, а все его поступки и действия в жизни реальной, странные и даже неслыханные, - являются литературой. Роман любого другого писателя о сенсационном событии можно было бы считать примером конъюнктурной литературы, эксплуатирующей известную тему. Но не в случае Мисимы. Писатель словно увидел в буддийском послушнике, решившем в 1950 году сжечь Золотой храм, своего двойника, и написал книгу о… себе?

Длинный и многословный роман «Золотой храм» задаёт всего один вопрос «Что не так с Мидзогути?» В чём причина его поступка? Физический недостаток, родители, подавляемая гомосексуальность, месть настоятелю, личная теория («прекрасное совершенно когда оно уничтожено»), поражение Японии во Второй мировой войне? Ни одно из перечисленного, всё вместе, нечто иное? Исчерпывающего ответа не будет, наверное, и невозможно дать логическое объяснение иррациональному поступку. Поэтому «Золотой храм» напоминает коан – загадку для читателя, без отгадки. Единственное, что убедительно доказал автор – деяние Мидзогути было осознанным и тщательно подготовленным поступком, это не порыв и не результат временного помешательства. Но в этом контексте парадоксально само существование романа-исповеди: перед кем отчитывается Мидзогути, кому он объясняет свои мотивы – а это именно объяснение, причём ретроспективное, после деяния.

Образ Мидзогути как «интеллектуального чудовища», а равно и его деяние, сами по себе не уникальны: кого во второй половине 20-ого века удивишь духом нигилизма и анархическим индивидуализмом, - но есть у Мидзогути одна особенность, отличающая его от антигероев европейской литературы: отсутствие чувства юмора и самоиронии. В этом смысле можно предположить, что «Золотой храм» является одним из самых читаемых произведений японской литературы в мире, поскольку соответствует стереотипу иностранцев о «серьёзном» стремлении японцев к трагедии.

«Никто из людей не в состоянии меня понять», многократно повторяет главный герой. Но в действительности за этими словами скрывается нечто иное: Мидзогути совсем не хочет быть понятым. Когда в финале романа отец Дзэнкай ненароком разоблачит сущность героя - «К чему мне заглядывать в твою душу? Все написано у тебя на лице», - станет ясно, почему: понимать – нечего. Мидзогути обыкновенная посредственность. Даже не ничтожество, как Касиваги. И тот факт, что герой «знает себе цену», вовсе эту «цену» не повышает: осознанная заурядность не перестаёт оставаться заурядностью. Но услышать нелицеприятную истину о себе от постороннего человека для высокомерного Мидзогути невыносимо.

Я почувствовал, что понят, понят до самых глубин моего существа. Впервые я ощутил себя чистым и опустошенным. И в эту вновь образовавшуюся пустоту неудержимым потоком хлынуло мужество, необходимое для совершения Деяния.

Пустоту требовалось чем-то наполнить. Можно ли наполнить её, уничтожив красивейший храм, – вопрос открытый: «Золотой храм» - роман о причинах, а не о последствиях.

К собственному удивлению «Золотой храм» я прочитала за один присест. Не могла остановиться. По большому счету произведение представляет собой непрерывный поток сознания. А значит, любой перерыв таит в себе опасность потерять нить рассуждений автора.

Несколько дней после прочтения я задумчиво смотрела на обложку и решительно не знала, что писать в рецензии. Я не знаю до сих пор.

Для меня «Золотой храм» - история мотылька, летящего на пламя. С той только разницей, что мотылек способен погасить очаровавший его огонь навсегда Прекрасное, которое постепенно гипнотизирует и поглощает Мидзогути без остатка – одно из тех проявлений Красоты, которые человек не в силах перенести. Добавьте сюда непреодолимую тягу героя к неизбежности и поэзии Танатоса, и финал романа становится очевиден. Впрочем, он предсказуем с самого начала. Прекрасное мешает Мидзогути найти точки соприкосновения с реальностью и он решается на Деяние, которое по сути своей элемент шокотерапии. Вот только Прекрасное бестелесно и не перестанет существовать в сознании героя, так что его попытки убежать от него лишены смысла.

Могу сказать, что прочувствовала это произведение и не могу не признать, что многие мысли автора посещали и мою замороченную голову. Только вот я не доросла сотворить из всего этого роман)

Роман в первую очередь глубоко психологический, так что сопровождающая его статья о скандальной жизни автора меня не удивила. Впрочем здесь также немало философии, которая с начала времен шествует рука об руку с психологией.

ИТОГО: Я чувствовала себя хирургом, который препарирует мозг автора – не самое приятное ощущение в жизни. Хотя авторскую концепцию и видение мира нахожу интересной и думаю познакомиться и с другими его произведениями… в длительной перспективе.

P.S. Япония, такая Япония…

Японская литература (как и искусство Японии в целом) является для меня настолько отстранненым, словно покрытым защитным стеклом, разбить которое раньше мне не хватало смелости, либо желания.

Мой путь начался с Исигуро "Не отпускай меня", а теперь продолжил свое путешествие работой Юкио Мисима "Золотой Храм". Но перейдём ближе к самому произведению.

"Золотой Храм" с первых страниц вызвалу меня отклик, так как слог автора можно сравнить с рекой, когда она находится в спокойствии и сильное течение её не тревожит. Вот и сам Мисима (и разумеется не менее прекрасноый переводчик) строит свою мысль столь плавно, что хочется окунуться в историю, вжиться в неё.

Удивительным является и то, что практически на каждой странице мы встречаем упоминание Золотого Храма, что создаёт ощущение его вечного присутствия в мыслях не только главного героя, но и в мыслях читающего. Я словно сама наблюдала издалека за переменами Храма, которые непрерывно связаны с переменами внутри Мидзогути.

Что же касается героев на страницах книги,то здесь я испытывала всю неоднозначность японской литературы. Я одновременно любила и ненавидела главного героя, а в каких-то моментах мое отвращение к нему не знало пределов. Для меня данный факт является скорее плюсом, так как любая эмоция для меня во время чтения это показатель сильного произведения. Ведь куда хуже, если читатель не испытывает никаких ощущений во время погружения в историю.

В этом месяце я познакомилась с прозой японских авторов: первой книгой была адаптированная театральная постановка «Пока не остыл кофе», а второй - Золотой храм. Если первое произведение - современное, затрагивающие отношения между людьми и их страхи потери любимых, то роман Мисимы - классический роман, проникающий в глубину души обыкновенного, «невидимого» человека. Одного из нас, но с вулканом страстей, зреющих и рвущихся наружу. Настоящий тихим омут, отражающий Золотой храм.

В романе два главных героя: монах и его храм. Кинкакудзи как нареченная невеста был избран для Мидзогути с самого его рождения. Кинкакудзи ревнива и не отпускает застенчивого молодого человека, заикающегося и неуверенного в себе.

Мидзогути одержим красотой, однако он ищет правду и смысл нашего мира. Ему встречаются разные люди: и каждый оставляет след на его жизни и на его поступках. Школа буддийских монахов напомнила мне семинарии из русской классической литературы: многое всё же схоже во всем разнообразии стран на нашей планете.

В произведении достаточно много необычных сцен, которые передают японский колорит, и просто необходимы для ознакомления. Автор передает тяжелые эпизоды жизни Мидзогути как есть, без прикрас. Язык произведения, заволакивая туманами японских островов, позволяет остановиться и перенестись во времени и в пространстве.

Также мы увидим, что не только негативные поступки влекут к беде, но и попытки помочь. Мы познаём одержимость, нарастающую и вспыхивающую как костёр в Золотом храме. И мы не сможем удержать героя от поступков, к которым вела его судьба, совершенно нет.

Не уничтожайте ваш Золотой храм, научитесь его любить!

Листок срывается с дерева, падает на зеркальную гладь тихого озера и, мерно покачиваясь, плывет по спирали. Будьте уверены, японцы найдут не меньше полусотни толкований для этого явления. Мне нравится Япония - со всеми ее аспектами жизни. Необычная для меня культура, образ жизни, образ мышления притягивают и, хотя многое остается для меня непонятным, все же не отталкивают от себя, позволяя и дальше наблюдать со стороны. "Золотой Храм" - пример искаженного мышления. История, в основу которой легли реальные события сожжения храма психически неуравновешенным монахом. Я подумала - насколько автора должна была зацепить эта ситуация, что он написал книгу от лица того, кто решился на подобное. И написал не с точки зрения действия, а с точки зрения мыслей и того пути, в конце которого в какой-то миг забушевало пламя. Рассказ ведется от первого лица юноши по имени Мидзогути. Он заикается, и этот дефект причиняет множество страданий. И здесь мне снова стало любопытно - не будь у персонажа этого недостатка, пошел бы он по пути уничтожения? Отец всегда рассказывал мальчику о Золотом Храме - и в сознании ребенка возникло Прекрасное нечто. Умирая, отец привозит сына в храм. Вам случалось мечтать о чем-то, желать или представлять с такой силой, что сердце сводило? Увы, реальность всегда идет в разрез с нашим представлением, и здесь - не в лучшую сторону. Первое впечатление от Золотого Храма у героя было примерно никаким - сплошное разочарование. Мне кажется, именно этот момент стал началом пути, в конце которого разгорается пламя. Мидзогути становится послушником в Золотом Храме, и первое впечатление уже давно не вспоминается - он вновь видит Прекрасное. Жизнь будто выравнивается, но не деле путь уже свернул. Мидзогути заводит друга - единственного, свою полную противоположность, и даже удивительно, как столь разные люди могут быть вместе. Тонкими линиями Золотой Храм пронизывает все вокруг - в женщинах герой видит отголоски Прекрасного, пытаясь разгадать и приблизиться к нему, но всякий раз лишь разочаровывается. Надо отметить, что Мидзогути - персонаж весьма неудобный для симпатии читателя. В нем с трудом можно отыскать крохи доброты, зато много равнодушной злобы, весьма мерзкого чувства. К яростной злости легко испытать ненависть, к расчетливой - негодование, а вот к равнодушие липнет только равнодушие. Попытки героя приблизиться к Прекрасному напоминают ситуацию, когда кто-то пытается красивую и хрупкую вещь схватить грязными, липкими руками. Я не отношусь к категории людей, что будут оплакивать разрушенное здание. Мне подобного не понять. Оплакивать дом - да. Я больше ценю жизни, чем здания. Можно возразить, что Храм - дом божественный, но я в это не верю. Потому трагедия книги до конца меня не задела, не тронула. Мне не понять и одержимость героя Прекрасным (именно Храмом), по итогу перетекшая в желание уничтожить. Но ценность книги от моей неспособности что-то понять или прочувствовать, ничуть не уменьшается, конечно же.

Жестокость рождается совсем в иные минуты - например, в такой вот славный весенний день, когда сидишь на подстриженном газончике и разглядываешь солнечные пятна на траве...

Мисима, моя любовь с первой книги. 320 страниц подготовки к Деянию и всего несколько страниц посвященных самому Деянию. Кто еще может так препарировать душу тянущуюся к Красоте, но сжигаемую внутренними противоречиями. Виноват ли только Мидзогути в случившемся. Только ли его ненависть к окружавшим людям и его калецтво стали причиной приведшей к Деянию. Свет - Цурукава, тьма - Кисигава. Но так ли все однозначно, каждый имеет светлое и темное, нет абсолютного зла и добра. Так Цурукава и Кисигава, имели светлые и темные стороны, но герой хотел видеть только одну их сторону, как и у Учителя, он не замечал его "хорошего", стараясь искать в нет только плохое. В очередной раз повторюсь, что героя просто не услышали, не захотели услышать. Ведь если бы начали с детства с ним говорить, пытались разговорить, проникнуть в его душу, он бы не стал таким. Учитель был занят больше своими делами чем уделял внимание послушникам. Иногда не достаточно читать сутры и разбирать коэны. Мать, мечтающая через сына получить то, что не удалось получить через мужа. Хоть ей и уделено немного внимания, но я очень хорошо представила ее. Главная ловушка, в которую обязательно попадает урод, - это не отказ от противопоставления себя миру, а слишком уж большое увлечение этим противопоставлением. Вот что делает урода неизлечимым... Мидзуготи отгородил себя от всех, и самым страшным для него стало уравнение его с обычными людьми. Он свое заикание возвысил и поднял себя намного выше простых смертных. Ему претило когда его хоть в чем-то уравнивали с другими людьми. Возможно поэтому его отношение к Красоте было именно таким.

"...беспокойство по поводу смысла жизни, это роскошь позволительная тем, кто не в полной, мере ощущает себя живущим на белом свете."

Хоть книга не насыщена событиями, а больше идут ощущения и отношения героя к разным событиям и людям, книга читается легко и быстро. Наверное немаловажную роль здесь сыграл и великолепный перевод. Описания Храма, природы, обычаев, гор, Киото, все настолько понятно и доступно. Хоть я и понимаю, что менталитет японцев во много далек от меня, но как же приятно иногда окунуться в этот мир. И Мисима великолепный проводник по японской неприкаянной душе, душе несовершенного существа, который пытается отыскать свой путь в этом бренном мире, где красота спасает мир, а уродливые и убогие уходят в безизвестность, не оставляя после себя никакого следа. Возможно поэтому те, кого долгие годы не замечали и с кем не считались, пытаются уничтожением творений других рук возвеличить себя, прославиться пусть и такими поступками.

Человек - это такая тварь, которая сама на себя гадит.