Цитаты из книги Over My Dead Body

The way her eyes darted at me, I had to control an impulse to side-step to get out of the line of fire. - Archie Goodwin

Purley and I had often been enemies, and even friends once or twice. - Archie Goodwin

я совершенно согласен, что даже у адвоката есть право на жизнь, но я свято уверен: когда он откинет копыта, в его гроб не полезет ни один уважающий себя червь. Знаете – почему? Потому что его тут же заставят подписать какую-нибудь идиотскую бумажку.

Я толкнул дверь, вошел в приемную и очутился в царстве роскоши и процветания, судя по коврам, мебели и секретарше. Последняя, казалось, попала в секретарское кресло только потому, что ей до смерти приелось кататься на яхтах или резаться с Монте-Карло в рулетку.

Большинство людей назвало бы такую внешность респектабельной, по мне же такой тип — «мечта камердинера».

Голубоглазая стервочка взяла двадцатку, возвратила мне десятку и отчалила. Приветливости ей, конечно, не хватало, но смекалкой Бог не обидел.

– Что ж, – Барретт улыбнулся, – насколько я понимаю, будучи частным сыщиком, вы беретесь за любую работу, которая сулит принести вам доход, соразмерный вашим способностям.

– Да, сэр, вы правы. В определенных границах, которые я устанавливаю сам. Я стараюсь не бороться с собственными предрассудками: они мне крайне дороги.

– Знаешь, сынок, у тебя есть пара приличных качеств. С одной стороны, ты мне даже нравишься. Правда, с другой – я бы мог стоять столбом, наблюдая, как с тебя сдирают шкуру, и при этом не пролил бы ни единой слезинки. По части наглости тебе вообще равных нет, за исключением разве что самого Вулфа.

– А кого подозреваете? Мисс Ловчен?

– Откуда мне знать, черт возьми?! – Кремер выпрямился и снова сжал кулаки. – Разве я не признался, что ни черта в этом деле не понимаю? Ни уха ни рыла

Утром я спросил комиссара, в чем дело, но тот ответил, что британский консул ничем нам помочь не в состоянии, однако надеется на то, что правосудие восторжествует. Хотя шансов на это не больше, чем на знойную зиму.

– Я отнюдь не дурак…

– Всем нам порой так кажется, – снова кивнул Вулф. – Это все яд самомнения. Но страшного ничего нет. Нужно только всегда держать под рукой противоядие.

– Ну и субъекта вы себе выбрали в приемные отцы. Знаете, чем он развлекается? Изучает, как размножаются орхидеи, которые он высадил год назад! Кстати

Я услышал его голос, а потом до меня донеслись громкие звуки, – должно быть, Кремер кувыркался от злости.

– Насчет вашего звонка… – произнес я. – Возможно, я просто прихвастнул. У меня есть слабость – хвастаться по поводу того, что мне часто звонят женщины.

– Выпейте с нами, – не унималась Белинда. – Я еще никогда не выпивала вместе с сыщиком, да еще с таким хорошеньким. – Она похлопала по дивану рядом с собой и целомудренно натянула пеньюар на обнажившееся колено. – Садитесь сюда.

Он решил немного поиграть в гляделки. Я выждал минуту, но потом мне надоело.

– Считаю до двадцати девяти, – сказал я. – По единице за каждый год прожитой жизни и еще по единице, чтобы вырасти и жениться. После этого…

Я молча уставился на него.

– Не отвечаю я потому, – наконец произнес я, – что у меня от вашей наглости язык отнялся. Боже всемогущий!

А вот его жена, несмотря на нью-йоркские шмотки и модную прическу, точно сошла с цветного фото из журнала «Нэшнл джиографик», подпись под которым гласила: «Крестьянка из Гуигнцжибррзи ведет медведя в церковь».

Нею удалось обнаружить в женской раздевалке. Карла извлекла ее оттуда в коридор, представила нас друг другу, и мы обменялись рукопожатием.

– Почему же мистер Дрисколл не поймал мисс Тормич с поличным, когда увидел свой пиджак у нее в руках?

– Он был абсолютно голый. Он шел из душа.

– Неужели он настолько толст и безобразен, что предпочитает лишиться бриллиантов, лишь бы не попасться кому-то на глаза нагишом?

– По его словам, он очень скромный. Он сказал, что буквально онемел от удивления, а Нея действовала быстро и почти сразу вышла из раздевалки