Цитаты из книги Apprentice to the Villain

– Но вы сами когда-нибудь так падали?

Злодей сердито фыркнул.

– Нет, это было бы просто смешно. – Тут он заметил, как сморщилась Эви, и на его лице проступил несвойственный ему испуг. – Я не хотел сказать… – Босс со вздохом потёр лицо. – Хочешь, я убью твоего брата?

– Какова красотка, а? Давай, сынок, не теряйся!

Ещё бы не красотка.

Это же была Эви Сэйдж.

– Я волнуюсь, что ты найдёшь маму. – Лисса говорила совсем тихо, будто стесняясь признаться вслух. – Я боюсь с ней встречаться.

Эви резко распахнула глаза.

– Почему, милая?

Лисса уже засыпала, но её личико было преисполнено решимости.

– Потому что у меня только одна мама – ты, – заявила сестрёнка и задышала тихо и ровно. Она глубоко уснула.

– Порой семья – это не те, с кем мы родились, а те, кого выбрали. Порой, – улыбнулась она, – самые любимые в жизни – это те, кто выбрал тебя.

Тристан посмотрел на Клэр, та вскинула бровь и потянулась за остатками оранжевых чернил в кармане. Брат перехватил её руку.

– Не надо.

Но тут Сэйдж, едва не сшибив Тристана, бросилась к рыцарю на шею и спрятала лицо у него на груди.

– Ладно, Клэр, давай. – Злодей махнул рукой.

– Я познакомилась с изобретателем деревьев. – Прозвучало загадочно, под стать тому, как Эви себя ощущала.

Татьянна с сочувствием посмотрела на неё, поджала губы.

– Конечно, конечно, дорогая. Дай-ка я голову твою осмотрю

– Значит, прыгаем?

Он без единого вопроса сиганул бы вслед за ней со скалы.

И Эви поняла, что любит его. Прямо там, прямо тогда.

Он чувствовал, как пульсирует в теле кровь, как ещё сильнее ускоряется ритм сердца, когда разум наконец связал правду с реальностью. Сэйдж, Эви, девушки, которая полностью завладела его почерневшим изорванным сердцем, больше не было. Совсем.

Она спрятала противоядие в карман юбки и, повернувшись к окну, крепко вцепилась обеими руками в подоконник. Посмотрев в ночное небо, она оглядела все звёзды и ничего не загадала, ничего больше не попросила у мира, который пока только смущал её. Вместо этого она сама поклялась миру. Эви надеялась, что эта клятва сотрясёт землю до самого Сиятельного дворца. До короля Бенедикта. До отца. До Тристана Маверина. Она улыбнулась и сделала заявление. «Бойтесь гнева доброго сердца».

– Эдвин, прости, я так и не поблагодарила тебя за то, что приготовил мне еды, когда я проспала ужин. Было очень вкусно. – Она улыбнулась ему. – Ты превзошёл сам себя. Я хотела поблагодарить тебя раньше. Эдвин обернулся, лицо его смягчилось, а взгляд метнулся туда, где только что стоял Тристан. Он медленно произнёс, будто пытаясь донести до неё нечто. – Я ничего не готовил, мисс Эви.

«Встретить Эви Сэйдж было тебе предназначено, Тристан Маверин. Так же, как Эви Сэйдж предназначено стать причиной твоего краха, а тебе – причиной её падения». Едва услышав слова предназначения, он понял, что это истина. И решил, как бы больно и душераздирающе ни было, – он должен держаться от неё подальше. Иначе она погубит его, а он – её.

Эви уже многократно убедилась, что «невозможно» – это просто слово для обозначения границ, в которые хотелось бы заключить тебя во имя спокойствия и порядка.

Она не хотела, чтобы опыт закалял её, – она хотела преодолевать трудности, оставаясь прежней собой. Доброй, мягкой, умеющей прощать. Но как двигаться дальше? Как сделать то, что нужно, при этом не потеряв себя?

То ли рисунок был воистину чудовищный, то ли босс – воистину тупой. Или и то и другое.

Самый болезненный и тяжелый вариант, когда от любви отказываются.