Цитаты из книги Кроваво-красные бисквиты

... воровство провоцируется голодом. Если работников хорошо кормить, то воровства не будет.

Смысл есть всегда, даже если вы его не видите.

Невиновный ведет себя иначе, невиновный нервничает, возмущается, пытается задавать вопросы, словом, ведет себя так, как должен вести обычный человек, которого ни с того ни с сего хватают и доставляют в полицию. А когда он спокоен, вот тогда и стоит задуматься, кто перед тобой сидит и так ли он невиновен.

Что на других поприщах, например на войне, считается благом, в полицейском расследовании может оказаться вредным и даже катастрофическим для результата.

Полицию никто не ждет, это уж так с самого начала повелось.

Понаприехало тут разных, поют, кормят отравой всякой заморской, вот и мрут люди. А от нашей еды, от русской, только здоровее делаются – богатыри!

Я начальник сыскной полиции, а не Дед Мороз, я просьбы не выполняю!

Итальянцы с их вендеттой – люди непредсказуемые.

Покойники – это те, кто своей смертью умирают и в свой срок.

Покойники, ваше благородие, они получше живых слышат…

Как-то раньше жили, ели ромовую бабу, и ничего вкуснее в мире не было.

В городе это была новая мода – не отправлять за бисквитами свою прислугу, а ждать, когда их принесет посыльный.

В идеализме нет выгоды – согласен. Но выгода – это ведь не всегда хорошо, в особенности для нашей души.

Лесть - она как корни пырея, хоть куда прорастет.

-а знаешь, почему ты сам себе запретить не сможешь?  Потому что не веришь ты в себя, тебе обязательно нужно, чтобы за тебя твою работу кто-то сделал. А это - твоя, и только твоя, работа

Если человек заранее знает про подвох и все равно идет туда, куда его приглашают, есть ли у него на плечах голова?

Дивные дела везде вершатся, где люди живут. Поначалу-то оно не видно, а ежели приглядеться, то страхов везде много. Деревня – одна улица кривая, а ведь и там страхи живут. И почти всегда причиной этих страхов являются люди, ну, то есть мы с вами…

Ну что, Меркуша, ты все продолжаешь думать, что я дурак?
– Я так никогда не думал! – возмутился Кочкин.
– Никогда-никогда?
– Ну, может быть, один раз…
– И этот раз был сегодня?

– А может быть, Канурова – это и есть сын Прудниковой?

– Что значит Канурова – сын Прудниковой? – Начальник сыскной удивленно взглянул на Кочкина и поводил головой из стороны в сторону, как бы говоря тем самым: «Да, брат, видать, сильно тебя приложили кистенем…»

Однако хочу заметить, что деревья, из которых сделают наши с вами гробы, уже выросли…