Цитаты из книги Notes on a Cuff

Ежели бы я был твоим начальником, я бы тебя повесил на первом дереве!

Ландыш. Рифма: гадыш.
С ума сойду я, вот что!..

Неба нет. Вместо него висит огромная портянка.

С Черного моря, проездом в Петербург. Где-то на севере был такой город. Существует ли теперь? Писатель смеется; уверяет, что существует. Но ехать до него долго: три года в теплушке.

Только через страдание приходит истина... Это верно, будьте покойны! Но за знание истины ни денег не платят, ни пайка не дают. Печально, но факт.

Я в монастырь уйду. Непременно! В глушь, в скит. Лес стеной, птичий гомон, нет людей... Мне надоела эта идиотская война! Я бегу в Париж, там напишу роман, а потом в скит.

Старик наклонился над ней, а я в это время мучительно думал о том, кто бы он мог быть… Больше всего походил на обритого Эмиля Зола.

Конец. Самый настоящий, всем концам конец. Больше ехать некуда. Это – Москва. М-о-с-к-в-а.

По иному пути пойдем! Не надо нам больше этой порнографии: «Горе от ума» и «Ревизора». Гоголи. Моголи. Свои пьесы сочиним!

Клянусь, сам видел: пальма из земли растет.

Писали же втроем: я, помощник поверенного и голодуха.

Я не могу ничего написать из туземной жизни, ни революционного, ни контрреволюционного. Я не знаю их быта.

Через несколько часов погаснут звезды, и над нами вспыхнет огненный шар. И опять, как жуки на булавках, будем подыхать…

Обливаясь потом, в духоте, я сидел в первом ряду и слушал, как докладчик рвал на Пушкине белые штаны.

Натурально, не доедешь, ежели не знаешь, куда едешь!

Сны кошки мне неизвестны. Надо полагать,что она видела во сне собак, в может быть, людей. А это много страшнее.

Я машинально схватился за карман, но вспомнил, что он уже несколько лет пуст.

Запас сил имеет предел. Их больше нет. Я голоден, я сломлен! В мозгу у меня нет крови. Я слаб и боязлив.

Через несколько минут через огромные щели у самой подошвы сапоги наполнились водой. Это было облегчением. Я не тешил себя мыслью, что мне удастся добраться домой сухим. Не перепрыгивал с камешка на камешек, удлиняя свой путь, а пошел прямо по лужам.

Если человек не ездил на лошадях по глухим проселочным дорогам, то рассказывать мне ему об этом нечего: всё равно он не поймёт. А тому, кто ездил, и напоминать не хочу.