Цитаты из книги Snuff

Иногда у командора Ваймса спрашивали, отчего сержант Колон и капрал Шноббс по-прежнему, в меру своих сил, служат в анк-морпоркской городской Страже, учитывая тот факт, что Шнобби периодически приходилось переворачивать вниз головой и вытряхивать из него разные мелочи, принадлежавшие другим, а Фред Колон довел до совершенства способность патрулировать улицы с закрытыми глазами и возвращаться, похрапывая, обратно в Псевдополис-ярд, хоть иногда и с неприличными надписями на нагруднике.

– Кто этот джентльмен, сынок?

– Это командор Ваймс, мама. Ну, тот, герцог.

Настало молчание. Женщина явно жалела, что не надела платье получше, а заодно не сменила туфли, не причесалась, не вымыла нужник, кухню, столовую, не прополола сад, не покрасила входную дверь и не обмела потолочные балки.

По меркам безупречно сдержанной Сибиллы это была ужасающая выволочка. Ваймс сделал то, что сделал бы всякий благоразумный муж, а именно – ничего, но весьма динамично.

- Я посещаю мюзик-холлы, сэр, а там всегда держат в штате человека, который подражает голосам животных и птиц. Такие штуки сами собой западают в память. Я теперь знаю семьдесят три деревенских звука, и мой любимый – это когда фермер, у которого один сапог только что завяз в навозе, пытается куда-нибудь поставить ногу в носке и понимает, что наступить некуда, кроме как в упомянутый навоз.

Это походило на крестьянский мятеж, только без мятежа и с очень вежливыми крестьянами.

– Ей-богу, ведь есть столько занятий для молодой девицы, если она не дура.

Ваймс не раз убеждался, какая это хорошая идея – занять глупую часть мозга хоть чем-нибудь, чтобы она не мешала умной выполнять важную работу.

Сибилла велела оставить окно открытым, чтобы впустить некоторое количество якобы волшебного свежего воздуха, и Ваймс горестно лежал под одеялом, напрягая слух в тщетной попытке услышать привычные звуки – вопль пьяного, бредущего домой, или ругань носильщика, которому заблевали подушки в паланкине, или шум уличной драки, или домашний скандал, или просто пронзительный крик, – и все это под размеренный бой городских часов, которые, как известно, били все вразнобой.

Я ничего не имею против контрабанды. Контрабандисту нужны предприимчивость, хитрость и оригинальное мышление, свойства, которые надлежит поощрять в рядовом человеке. По правде говоря, контрабанда не причиняет так уж много вреда и позволяет ощутить легкий трепет восторга. Каждый должен время от времени нарушать закон каким-нибудь безобидным и приятным способом, Стукпостук. Это гигиена мозга.

Ваймса изрядно обижало то, что стражники слушались его жену. Он, разумеется, до безумия обожал Сибиллу, но не мог не заметить, что в последнее время его любимый сандвич с беконом, салатом и помидором превратился из традиционного сандвича с БЕКОНОМ, салатом и помидором в сандвич с САЛАТОМ, ПОМИДОРОМ и беконом.

Разумеется, для бумажной работы у Ваймса были люди, но рано или поздно ему как минимум приходилось что-то подписывать, а если не удавалось увернуться, так даже читать.

Ваймс научился от патриция Ветинари, что не следует реагировать ни на слова, ни на действия, пока ты в точности не решишь, как намерен поступить. Плюсов два – во-первых, ты не допустишь ошибки, а во-вторых, заставишь оппонента нервничать.

Сибилла сделала глубокий вдох, и несколько пожилых джентльменов на первых рядах чуть не разрыдались.


Кто-то за несколько лет до того сказал, что увидеть, как вздымается под платьем грудь Сибиллы Овнец, — это все равно что постичь историю империй.

...мы неплохо говорим по-морпоркски. Тут все говорят по-морпоркски. Если вы услышите, как мы говорим по-щеботански, значит, мы обсуждаем вас за глаза...

Он мог гордиться тем, что он — Нак-Мак-Фигль, пусть даже время от времени посещающий балет и способный прочитать меню на щеботанском. Более того, вообще умеющий читать.

Разумеется, белые мраморные прелести художник облагородил амфорами, гроздьями винограда и неизбежными лоскутками прозрачной ткани, к счастью, налепленными в нужных местах и не позволявшими искусству перейти в порнографию. И ни в какой другой ванной, вероятно, не торчали краны с надписями «горячая», «холодная», «бренди».

Против объединенных сил жены и сына у Ваймса никогда не было шансов.

Женщины предавались типично женскому развлечению — они вынимали одежду из одних штуковин и клали в другие. Это могло тянуться долго и предполагало еще кое-какие ритуалы — например, одежду полагалось подносить к свету и печально вздыхать.

— О, Гермиона. С ней могут возникнуть некоторые сложности, потому что она скомпрометировала семью, по крайней мере в представлении родных.

— Каким же образом?

— Она дровосек.