Цитаты из книги Фокион и Катон

Катон при­звал [Помпея] забыть о про­шлом и поду­мать о буду­щем. Ведь не так про­сто решить, как дале­ко долж­ны зай­ти розыс­ки по ста­рым пре­ступ­ле­ни­ям и где сле­ду­ет оста­но­вить­ся...

...Катон был для обви­ня­е­мых тяж­кой, неодо­ли­мой поме­хой — видеть его сре­ди судей они не хоте­ли, а заявить отвод не реша­лись, ибо укло­нять­ся от встре­чи с Като­ном озна­ча­ло, по мне­нию судей, обна­ру­жить неуве­рен­ность в соб­ст­вен­ной право­те, и это обсто­я­тель­ство неред­ко ока­зы­ва­лось решаю­щим.

"Любая власть луч­ше без­вла­стия..." - (Катон).

"...не зако­нам нуж­но искать защи­ты у Пом­пея, а Пом­пею у зако­нов". - (Катон).

Был у Като­на друг и рев­ност­ный при­вер­же­нец Марк Фаво­ний — такой же, каким, судя по рас­ска­зам писа­те­лей, был неко­гда при Сокра­те Апол­ло­дор Фалер­ский...

«...ясно, что через без­на­ча­лие и без­вла­стие он [Помпей] рвет­ся к еди­но­вла­стию». -(Катон Младший).

[Из-за его справедливости] враж­до­ва­ли с Като­ном все вид­ные люди Рима, слов­но без кон­ца посрам­ля­е­мые его пре­вос­ход­ством. Пом­пей, в сла­ве Като­на видев­ший гибель соб­ст­вен­но­го могу­ще­ства, все вре­мя напус­кал на него каких-либо хули­те­лей...

...чтобы стать спра­вед­ли­вым, доста­точ­но соб­ст­вен­но­го жела­ния. Вот поче­му неспра­вед­ли­во­сти, поро­ка, кото­рый ничем не скрыть и не оправ­дать, сты­дят­ся так, как ника­ко­го дру­го­го.

...счи­та­ет­ся, что и храб­рые и муд­рые выше осталь­ных от при­ро­ды, а не по соб­ст­вен­ной воле и что храб­рость — это осо­бая кре­пость души, а муд­рость — осо­бая ее ост­ро­та.

Спра­вед­ли­вых не толь­ко ува­жа­ют, как ува­жа­ют храб­рых, не толь­ко дивят­ся и вос­хи­ща­ют­ся ими, как вос­хи­ща­ют­ся муд­ры­ми, но любят их, твер­до на них пола­га­ют­ся, верят им, тогда как к храб­рым и муд­рым пита­ют либо страх, либо недо­ве­рие.

...нель­зя поз­во­лять могу­ще­ству Крас­са и Пом­пея слить­ся воеди­но, — ибо тогда кон­суль­ская власть сде­ла­ет­ся непо­мер­но и невы­но­си­мо тяже­лой...

[Перед поездкой на Кипр] Катон дал совет Цице­ро­ну, кото­ро­го Кло­дий уже гнал и тес­нил, не под­ни­мать мяте­жа, не ввер­гать государ­ство в кро­во­про­лит­ную вой­ну, но под­чи­нить­ся обсто­я­тель­ствам, тем самым спа­сая роди­ну еще раз.

[Из-за интриг своих противников Катон был послан на Кипр, чтобы изгнать оттуда Птолемея Кипрского, брата и вассала египетского правителя Птолемея XII, и превратить страну в римскую провинцию].

Кло­дий даже и не наде­ял­ся сва­лить Цице­ро­на, пока рядом был Катон...

[ПРИМЕЧ. Публий Клодий Пульхр — древнеримский политик, заклятый враг Цицерона].

[Услышав, что Иллирия и вся Галлия были отданы Цезарю на пять лет], Катон ска­зал вещее сло­во — что, дескать, рим­ляне сами, сво­им же поста­нов­ле­ни­ем впус­ка­ют тиран­на в цита­дель...

[Катон был против одгого законопроекта. Вооруженные сторонники триумвиров угрожали консулу смертью... Цицерон убедил его не подвергать себя опасности, сказав]:

Если Катону не нужен Рим, то Риму нужен Катон, и все его друзья нуждаются в нём, и прежде всего, в нём самом, в Цицероне...

[Катон знал], что от друж­бы и един­ства Цеза­ря с Пом­пе­ем ниче­го хоро­ше­го и чест­но­го ждать не при­хо­дит­ся.

...ярко бли­ста­ла сла­ва Като­на, кото­рый изба­вил город от тяж­ко­го бре­ме­ни три­бун­ско­го само­вла­стия: сва­лив Метел­ла, он до извест­ной сте­пе­ни подо­рвал могу­ще­ство само­го Пом­пея.

[Метелл, заняв пост трибуна, предложил народу закон, обязывающий Помпея как можно скорее прибыть в Италию с войском. Это означало передачу верховной власти над Римом Помпею].

Тогда Катон... ко всем преж­ним сло­вам при­ба­вил реши­тель­ное утвер­жде­ние, что, покуда он жив, Пом­пею с ору­жи­ем в горо­де не бывать...

[ПРИМЕЧ. Пер­вая в Риме систе­ма сте­но­гра­фи­че­ско­го пись­ма была раз­ра­бота­на воль­ноот­пу­щен­ни­ком, сек­ре­та­рем и био­гра­фом Цице­ро­на Тиро­ном].