Цитаты из книги Childe Harold's Pilgrimage

Но вдруг, в расцвете жизненного мая, Заговорило пресыщенье в нем, Болезнь ума и сердца роковая, И показалось мерзким все кругом: Тюрьмою - родина, могилой - отчий дом.

Безумны все, о Кадикс, но тобою Побит рекорд. На башне девять бьет, И тотчас, внемля колокола бою, Твой житель четки набожно берет. Грехам у них давно потерян счет, И все у Девы просят отпущенья

Нет, одиноким быть не может тот,
Чей дух с природою один язык найдет.
Зато в толпе, в веселье света мнимом,
В тревогах, смутах, шуме суеты,
Идти сквозь жизнь усталым пилигримом
Среди богатств и жалкой нищеты,
Где нелюбим и где не любишь ты,
Где многие клянутся в дружбе ныне
И льстят тебе, хоть, право, их черты
Не омрачатся при твоей кончине —
Вот одиночество, вот жизнь в глухой пустыне!

Ночь. Море спит. О, как в подобный час Мы ждём любви, как верим, что любили, Что друг далёкий ждёт и любит нас, Хоть друга нет, хоть все о нас забыли. Нет, лучше сон в безвременной могиле, Чем юность без любимой, без друзей! А если сердце мы похоронили, Тогда на что и жизнь, что толку в ней? Кто может возвратить блаженство детских дней!

Любовь растёт или вянет. Лишь застой Несвойствен ей. Иль в перел обратится, Иль станет путеводною звездой, Который вечен свет, как вечен мира строй.

Чем глубже рана, тем упорней след. Пускай из сердца кровь уже не льётся, Рубец остался в нём на много лет. Но тот, кто знал, за что с судьбою бьётся, Пусть бой проигран, духом не сдаётся.

Всё жизнь без сожаленья отняла, И молодость моя, как старость, тяжела.

Я с миром враждовал, как мир - со мной. Но, несмотря на опыт, верю снова, Простясь, как добрый враг, с моей страной, Что Правда есть, Надежда держит слово, Что Добродетель не всегда сурова, Но уловленьем слабых занята, Что кто-то может пожелать другого, Что есть нелицемерные уста, И Доброта - не миф, и Счастье - не мечта.

Не раз бывал в толпе, но не с толпою, Всеобщих мнений эхом не служил, И так бы жил - но, примирясь с судьбою, Мой разум одержал победу над собою.

Чем глубже рана, тем упорней след. Пускай из сердца кровь уже не льётся, Рубец остался в нём на много лет.

Я от безумья спасся тем одним, Что был вооружен моим презреньем к ним.

Цель бытия — кто скажет, в чём она ? Наш разум слаб, недолги наши годы, Мы близоруки, истина темна, Невнятен стал для нас язык природы, А косность мнений, тирания моды Покрыли землю предрассудков тьмой, И человек лишен простой свободы Судить и думать, быть самим собой, И мысль рождается бесправною рабой.

Но изменить могла здесь только знать. Лишь рыцарь был готов чужой сапог лобзать.

Но хватит о любовниках войны! Была их гибель данью славословью. Чтобы один прославлен был, должны Мильоны пасть, насытив землю кровью. Отчизна да спасется их любовью! Цель благородна. А живи они, Покорствуя других богов условью, Могли б на плахе, в ссоре кончить дни Позором для друзей, отчизны и родни.

Я с горьким чувством эту песню пел: Актерствовать, носить чужие лица, Знать, что собой остаться не сумел, И лицедейству каждый миг учиться, На самого себя ожесточиться, Скрывать - о боже! - чувство, мысль и страсть, Гнев, ненависть - все, чем душа томится, И ревности мучительную власть, - Вот что изведал я, что пало мне на часть.