"– Любимая, ты самая умная, кого я знаю. Если бы ты правда хотела ответов, ты бы задала правильные вопросы. – Его голос смягчился, а большой палец провел по моему подбородку. – Ты знала о сделке. Может, спросить на самом деле надо тебя, почему ты промолчала о ней.
– Потому что люблю тебя! – Мой голос надломился и стал пристыженным шепотом, но и вполовину не таким пристыженным, как мысли, что все еще кружились в голове. Мысли, которые я пыталась загнать в темный угол с тех пор, как мать рассказала о сделке с ним. К щекам прилила кровь, а Ксейден не отводил глаз, и досада вновь заставила мои руки сжаться в кулаки. – Потому что мне хочется думать, будто в первый месяц после Молотьбы ты меня не трогал, потому что я тебя заинтриговала, впечатлила или привлекла, как ты – меня, а не потому, что ты договорился с моей матерью. Потому что мне страшно думать, что ты влюбился в меня только из-за нее. Потому что, может, ты прав и я не хотела знать эту правду, ведь я знаю, что между преданностью и одержимостью, между трусостью и самосохранением – тонкая грань, и когда речь заходит о тебе, я всегда на ней. Я так безумно тебя люблю, что в прошлом году наплевала на все предупреждения, а теперь не понимаю, по какую сторону линии стою, потому что не могу отвести глаз от тебя, чтобы посмотреть под ноги!
– Потому что не хочешь понимать, по какую ты сторону, – сказал он ласково."