Цитаты из книги Танец фавна

Позвольте дать вам один совет: не торопитесь подливать масло в огонь, пока не узнали, кто его зажег. Мы размышляем о многом, но пишем мы об искусстве, а искусство не должно служить политике. Умейте оставаться точкой, когда вокруг вас все расплываются пустыми кругами по воде.

Становясь на одну линию с чужим искусством, неизбежно вызовешь критику взъерошенных знатоков этого искусства.

Главного редактора нанимают, как шеф-повара в ресторан. Он уже знает свою кухню, своих помощников, все рецепты блюд он уже придумал. Если я начну диктовать своему главному редактору, о чем писать, зачем тогда мне нужен этот редактор? Я ему не цензор и не секретарь, чтобы вычитывать каждое написанное слово.

Программа – это полдела. Программа сезона – значит взять на себя гарантии и обязательства. А взять на себя гарантии и обязательства – значит составить точный бюджет и придерживаться проставленных в нем цифр.

К сожалению, влияние очень похоже на свободу: оно имеет срок годности и заканчивается там, где начинается влияние другого человека. Вы знаете, свобода не терпит пустого места, и существует только мгновение, когда ее поборники сформулируют «от чего» и «для чего» нужна эта свобода. Так же и влияние существует только до того момента, пока объект влияния не найдет себе новый источник вдохновения его поступков.

Я никогда не стану критиком-балетоманом, потому что критик всегда советует то, что сделал бы, если бы умел это делать сам. Он чахнет в рамках своих теоретических знаний и никогда не создает ничего нового. А я хочу создавать новое, Ленуар.

Балерину подняли на пуанты, как на котурны, и с тех пор танец тела долгое время считался танцем ног, а руки у танцовщиков двигались как крылья дореформенного телеграфа. Бессмысленное нагромождение бесконечных танцев и символической пантомимы, размазанных на три часа!

В каждом из нас есть маленький ребенок, который хочет играть и баловаться, который хочет бояться и удивляться.

А в балетной труппе настоящий серпентарий! Как можно вкладывать капитал в дело, где сталкивается так много талантливых и тайно ненавидящих друг друга людей? И речь здесь идет не об их национальной принадлежности.

Жизнь коротка, сынок. Если долго думать, можно ничего не успеть.

Таких невинных овец, как Нижинский, вечно принимают за баранов с золотым руном, которое каждый норовит состричь. В любом их жесте, в любом слове окружающие видят свои собственные пороки.

У меня всегда было мало друзей. Они спешили утешать меня, когда я падал… А мне нужны были такие друзья, которые могли порадоваться за меня, когда я взлетал. Таких друзей у меня нет, только Броня. Она всегда рядом.

В балетной труппе его прозвали Чумой. Какую роль ни дай - он ею заразится...

Как известно, ничто так не интригует собеседника, как информация, найденная им самим. И неважно, сколько людей ею уже владеют. Поиск сведений и их анализ как игра, в которой так приятно выигрывать!

Но нельзя научиться всех понимать, если не понимаешь и не принимаешь самого себя.

Приходить в церковь в платье с декольте – поднимать руку на Бога. В то время как все верующие идут на жертвы ради божественного благословения своей страны, те, кто забывает о христианских правилах умеренности, вдвойне виноваты.

Христиане, любить родину – это наш долг и наша обязанность. Никто, кроме нас, не заботится так о ее величии, ее благосостоянии, ее мире, а они невозможны без мудрых и справедливых законов.

Вацлав молод, он чувствует, он танцует, в его движениях сочетается одновременно детская наивность и мудрость многолетнего опыта. Такой коктейль всегда пробуждает у публики чувства. Такой коктейль сильнее устоев, скуки и атавизмов…

Любой ритуальный танец основан на каноне и желании вдохнуть в него жизнь.

Леон Бакст делал зарисовки, а Вацлаву не нужно рисовать, у него развита память тела. Такому танцовщику достаточно встать в ту или иную позицию, чтобы почувствовать смысл и энергию танца.