Цитаты из книги Остров фарисеев

Внезапно Шелтон понял, что перед ним один из тех немых поединков, какие происходят между двумя людьми, испытывающими жгучую ненависть друг к другу, - ненависть, порожденную физической близостью двух не подходящих друг другу существ.

- Да, - заметил иностранец, словно угадывая его мысли, - то, что мы называем добродетелью, почти всегда не более как удача.

- Замечали ли вы, - продолжал молодой иностранец, - что люди, которым по складу их характера и условиям жизни меньше всего подобает судить других, как раз и выступают обычно в роли судей?

Взяв со стола бокал, Шелтон медленно выпил вино: он благодушествовал. Он чувствовал своё превосходство над всеми этими людьми - членами одного с ним клуба, - и это утешало его. Он ясно видел, какой бутафорией была их клубная жизнь, какое убожество - это преклонение перед успехом, какая мишура вся эта литература, написанная романистами в лайковых перчатках, эти "правила хорошего тона", эти "законы приличия", эта безупречность нашего воспитания.

Мы, когда хотим быть настоящими, становимся только более фальшивыми...

"Оказывается, старый друг их семьи отнюдь не проводит всю жизнь, сидя за письменным столом посреди комнаты, а где-то (тут перед взором Шелтона возникли ряды маленьких серых домиков) живёт совсем иною жизнью, и там кто-то зовёт его "Боб" - это открытие даже взволновало Шелтона".

Нервное состояние, в котором находится Шелтон, делало его сверхчувствительным ко всему, что было ему чуждо. Мелочи, на которые он раньше не обращал внимания, теперь поражали его...

"... Шелтон понял, что совершил роковую ошибку, - он внезапно раскрыл Антонии тайну, в которой до сих пор не признавался даже себе самому: что они смотрят на мир разными глазами, что ее отношение к жизни совсем иное, чем у него, и что так будет всегда.

"... Человек... понял бы по тону Феррана, что это гурман, любящий смаковать самые разные блюда, какие подносит ему жизнь, и радующийся сейчас тому новому, приправленному трагедией кушанью, которое он может подать своему покровителю..."

" — А мне противно, когда мы, мужчины, решаем, какая жизнь должна быть у женщин, и потом называем их безнравственными, истеричками лишь потому, что они не разделяют наших взглядов".

"М-да, — подумал Шелтон, словно открыв новую истину, — чем более христианской считает себя нация, тем менее она следует принципам христианства".

Честолюбивые мечты витали в воздухе, словно стаи голодных призраков. И Шелтон вдруг понял, что мысли хорошо только тогда, когда их не высказывают вслух.

—Каждый человек должен чем-то увлекаться, чтобы не потерять интереса к жизни, — заметил он. —Интереса? — угрюмо повторил Шелтон. — Я нахожу, что жизнь сама по себе достаточно интересно.

Нужда диктует свои законы.

А честь? Вот странный предмет для обсуждения! Честь! Что это за честь, которая вызывает столько шума и так настоятельно заявляет о своих правах?

Эти люди не могут быть естественными, даже самые "шикарные", самые респектабельные: ни как бы кладут удовольствие на чашу весов и стараются получить за свои деньги как можно больше.

Что бы там ни говорили, а очень приятно видеть страдания других, когда сам благоденствуешь: это так согревает душу.

Плохо, когда человек не делает ничего такого, чем он мог бы гордиться.