Цитаты из книги All Men Are Mortal

Какие надежды мне еще дозволено питать? Я разучился и страдать, и наслаждаться: я мертвец.

— Терпение, — сказал я. — Придет день, когда мы искореним на земле зло. И тогда мы начнем созидать.

— Но зло сотворено нами, — произнес он.

— Зло влечет за собой новое зло, — сказал я. — Ересь взывает к палачу, за мятежом следует подавление. Все закончится…

— Закончится ли это когда-нибудь?

Лежащий человек даже не моргнул. Казалось, что он ничего не видит и не слышит. Завидую ему. Он и не знает, что земля обширна, а жизнь коротка; не знает, что существуют другие люди. Ему довольно этого квадрата неба над головой. Мне бы хотелось, чтобы любая вещь принадлежала мне как самое дорогое на свете, но мне хочется всего и сразу, а руки мои пусты. Завидую ему. Он явно не ведает, что такое скука.

...вот я здесь, над моей головой небо, и все, и достаточно. Но это было притворство.

Мне интересна наука лишь в той мере, в какой она бесчеловечна.

...В степи среди миллионов былинок все равны, все похожи...

...Каждый мнит, что он отличается от других; каждый предпочитает себя, и все обманываются; и она обманулась подобно другим...

Даже если вы меня забудете, наша дружба останется жить в прошлом и будущее не сможет её разрушить.

Они довольствуются тем, что убивают время в ожидании того, как время убьёт их.

... Не всем удается притворяться, что они живут...

...Когда люди рядом со мной живут, когда они влюблены и счастливы,  мне кажется,  что они убивают меня...

— Ни одно предприятие не стоит того, чтобы рисковать ради него здоровьем. — Но здоровье перестаёт быть благом, если начинаешь над ним трястись, — заметил Вердье.

Всё было на месте, а прошлого нигде не было.

Что, в конце концов, важно? — думал я. — Мёртвых уже нет. Живые живут; мир всегда наполнен. На небе всегда светит солнце. Оплакивать некого и жалеть тоже не о чем.

Можно ли помешать жизни возобновляться каждое утро?

Мне казалось, что на земле не осталось иных занятий, кроме как стоять неподвижно, прижавшись лбом к стеклу, не отрывая взгляда от дороги, где не было никого.

— Нет позора в том, чтобы признать свою слабость <...>. Мы слишком цивилизованны, чтобы не любить мир.

После дня — ночь, после ночи — день. Исключений не бывает.

Они сжимали рукоять револьвера и верили, что на многое способны, и были готовы умереть, дабы убедить себя в этом; они торопились отдать жизнь и тем доказать, что она чего-то стоит на этой земле.