Как же тяжело далась мне книга с таким красивым и нежным названием "Белый олеандр". И дело не в сюжете, отнюдь. Читать ее я начала в переводе Дельвер Е. Списывая слишком медленное чтение на цейтнот, в котором я тогда горела, взяла себе в помощь аудиокнигу в исполнении Юшенковой А. И снова мой мозг отказывался воспринимать слова, составленные в грамотные предложения. Я просто не понимала, что мне хочет сообщить автор. И нет, на меня не нападал нечитун, параллельно я успела прочитать несколько очень разных и очень интересных книг.
Пришлось разбираться с собой и с книгой. Со мной все предельно ясно, по части чтения практически всеядна. А вот с книгой было что-то не так. Видела очень много высоких оценок от читателей, близких мне по духу. А меня же, напротив, передергивало буквально на каждом третьем предложении, я не верила героине, от лица которой ведется повествование. Восхищенный голос и интонации чтицы добавили половник дегтя в ложку меда. Даже не было желания взять в руки оригинал и посмотреть, как все это рассказано там. История отталкивала не содержанием, а несоответствием.
И тогда в последний вагон уходящего поезда запрыгнул более ранний перевод – Веденичевой А.А. И мир перевернулся с ног на голову. Я погрузилась в переживания 12-летней девочки. Одаренной художницы без специального образования. Живущей с матерью, красота которой была как лезвие очень острого ножа.
Мать была словно красавица, волочащая больную ногу, и этой ногой была я. Я была кирпичом, зашитым в подол ее платья, я была тяжкой стальной рубахой.
Я часто думала: кем она меня считает — собакой, которую можно привязать у двери магазина, попугаем на плече?
Девочка никогда не говорила матери, что хотела бы отца, хотела бы поехать в летний лагерь, что та иногда ее пугала. Было страшно, что мать улетит, исчезнет, а девочка останется одна, ей придется жить в каком-нибудь месте, где слишком много детей, слишком много запахов, где тишина, красота и магия слов матери, растворенных в воздухе, будут дальше Сатурна.
А мать тем временем не уставала давать уроки отношения полов, откровенные не по возрасту ребенка, стоит заметить. Даже из мест не столь отдаленных она продолжала наставлять дочь:
Веди дневник, запоминай все — каждую слезу, каждый укол в сердце. Сделай их татуировками на оболочке мозга. Горький опыт — самое необходимое в жизни знание. Повторяю тебе, никто не становится художником просто так, — только если он предназначен к этому.
Со временем красота матери станет для девочки символом яда, что наповал убивает, не оставляя шанса принимать ее по чуть-чуть. Сможет ли главная героиня выбраться из круговорота приемных семей? Найдет ли противоядие от учений матери? Какое будущее сможет она построить на руинах прошлого? К концу книги на страницах не осталось ни букв, ни слов, ни предложений. Только оголенные провода эмоций и чувств.
Олеандр оказался так же коварен, как и красив.