Цитаты из книги An Officer and a Spy

У меня есть кровать, стул, ручка и бумага, много книг – Гете, Гейне, Ибсен. Пруст любезно присылает мне свои «Утехи и дни», моя сестра – новый французско-русский словарь. Что еще нужно человеку? Я в заключении, и я свободен.

Если он попытается произнести речь, генерал Дарра подаст знак и оркестр начнет играть, чтобы заглушить его слова.

– Интересно, какие же мелодии нужно играть, чтобы заглушить человека? – задумчиво говорит Мерсье.

– Может, морскую песенку, министр? – предполагает Буадефр.

– Неплохо, – рассудительно говорит Мерсье...

Дрейфус предпочитает ненависть армии ее жалости. То, что кажется холодностью, на самом деле – решимость не выглядеть жертвой. Я уважаю его за это.

В стране царит гнусная атмосфера насилия. На президента, посетившего скачки, напал с тростью антисемит аристократического происхождения. Сожжены чучела Золя и Дрейфуса.

– Дело сделано. За Дрейфусом уже отправлен военный корабль, чтобы доставить его на новый суд. И на сей раз заседания не будут проходить при закрытых дверях – на сей раз за ними будет наблюдать весь мир.

Иногда человек проникается симпатией к чему-то знакомому, пусть даже уродливому.

– Я понимаю, что ущерб неизбежен, генерал. Но мы завоюем и доверие, если очистим наши конюшни. А если мы станем громоздить новую ложь на старую, мне кажется, ущерб будет еще больше.

Сорокалетние холостяки – заблудшие коты общества.

Моя квартира находится в XVI округе, рядом с площадью Виктора Гюго. Благодаря такому адресу я кажусь гораздо умнее, чем на самом деле.

Дело в том, что я не хочу губить свою карьеру. Мне потребовалось двадцать четыре года, чтобы занять нынешнее положение. Но моя карьера лишается для меня смысла, теряет весь блеск чести и гордости, которые делают ее для меня столь привлекательной, если цель ее сводится к тому, чтобы стать всего лишь одним из Гонзов в этом мире.

"Поручите это мне, я освоил все трудности, существующие в этом мире, я досконально изучил их и готов за соответствующую плату предоставить свои знания в ваше распоряжение".

-Значит, по вашему мнению, "бордеро" написал я и тому есть два доказательства: во-первых, потому, что почерк, которым оно написано, похож на мой, а во-вторых, потому, что этот почерк не похож на мой? -Именно! -Тогда каким образом вас можно опровергать?

– Я здесь для того, чтобы защитить честь мою и моих детей. Я ничего не буду говорить о пытках, которым меня подвергали. -(Дрейфус).

Лабори кладет большую ладонь на металлическую решетку и говорит: – Пикар, я хочу пожать вашу руку. (...). Поздравляю, Жорж. – С чем? – Верховный апелляционный суд приказал армии вернуть Дрейфуса для пересмотра дела.

Я думаю о Дрейфусе, (...). Теперь наши судьбы переплелись окончательно. Я завишу от того, останется ли он в живых, в той же мере, в какой он зависит от меня. Если Дрейфус выстоит – выстою и я. Если я выйду на свободу, то и он тоже.

- Я продолжаю верить, что мой долг – поиск правды и справедливости. И считаю, что это наилучший способ для солдата служить в армии, а еще считаю, что это мой долг честного человека.

- Для защиты нашей чести есть более приемлемый способ, чем слепое подчинение.

– Золя поступил мужественно. – Чертовски мужественно, – соглашается Луи. – Только жаль, что он не смирил свое мужество каплей рассудительности.

Через два дня после моего помещения в тюрьму правительство вынуждено принять вызов, брошенный ему Золя, и оно предъявляет ему обвинение в клевете.

Все стоят в очереди за газетой Клемансо «Орор», а заголовок по всему верху гласит:

Я обвиняю!.. Письмо президенту Республики

Эмиль Золя