Цитаты из книги Imperium

Красноречие, которое не потрясает, я не считаю красноречием.

Из письма Цицерона Марку Юнию Бруту.
48 г. до н. э.

Политика – это такой род человеческой деятельности, где дружба преходяща, а союзы заключаются лишь для того, чтобы через какое-то время быть расторгнутыми.

Вот так Марк Туллий Цицерон в свои сорок два года получил высший империй Республики, став самым молодым консулом в истории Рима. Еще более удивительным может считаться тот факт, что центурии единогласно проголосовали за безродного «выскочку», за которым не стояли ни деньги, ни легионы. Такого не случалось ни до, ни после Цицерона.

История всегда привлекала меня. Как когда-то написал сам Цицерон: «Не знать, что было до того, как ты родился, значит навсегда остаться ребенком. В самом деле, что такое жизнь человека, если память о древних событиях не связывает ее с жизнью наших предков?»

Отличить дурака очень просто: он всегда заранее знает, кто победит на выборах.

Надо же такое ляпнуть! –…– Политика – скучно? Политика – это живая история! Какая другая сфера деятельности требует от человека всех его ресурсов, всего самого благородного в его душе? Что может быть более увлекательным? Что, как не политика, нагляднее всего обнажает наши сильные и слабые стороны? С таким же успехом можно заявить, что жизнь скучна!»

Нет на свете более тягостной обязанности, чем дружба с великим человеком.

Лишь три вещи имеют значение для оратора: искусство, искусство и еще раз искусство речи.

Его ораторская система являла собой прямую противоположность азиатской и была при этом очень простой: не нужно лишних движений; держи голову прямо; говори по сути дела; умей заставить слушателей плакать и смеяться и, после того как завоюешь их симпатию, умолкни и быстро сядь на свое место.

Золотое правило перекрестного допроса гласит: никогда не задавай вопрос, если тебе заранее не известен ответ.

Он жил в маленьком домике, забитом книгами, и днями напролет был занят только чтением и размышлениями - самым опасным для человека занятием, ведущим, по моему глубокому убеждению, к нарушению пищеварения и меланхолии.

— Эти люди, — пожаловался он мне как-то утром, — служат предупреждением о том, что случается с любым государством, имеющим постоянных служащих. Они начинают службу в качестве наших слуг и заканчивают ее, считая себя нашими господами!

Не устаю удивляться Цезарю. Если человек способен украсть у друга жену, есть ли то, что он не готов украсть?

— Но кого тебе следует опасаться особо, так это Антония Гибриды.
— Но ведь он идиот!
— Цицерон, ты меня разочаровываешь. Когда это глупость мешала политической карьере?