Отзывы о книге Absalom, Absalom!

Никогда еще душная южная ночь не врывалась так беспардонно и жадно в мой яркий сибирский день… Словно бы огромная воронка темноты, вязкой от духоты и тяжелых ароматов, где запахи пота и крови мешаются с затхлым воздухом, затягивал меня этот роман. Никогда еще мое тело не читало столько в той же степени как мой разум — сопротивляясь, негодуя, вздрагивая от тошноты и удушья. Трудно дышать полной грудью становится уже с первых страниц, и мне так и не удалось определить — что душит больше: вязкость стиля, образ душной темной комнаты или невероятно сдавленное страхами и стереотипами мышление героев. Фолкнер, безусловно, мастер создания атмосферы — той невыносимо тягостной во всех смыслах, как день чернокожего раба на плантации. Один и тот же эпизод он крутит и крутит по кругу, то удаляясь от него, то приближаясь снова. Текст — словно бесконечный лабиринт из пожухлой живой изгороди. Ты блуждаешь в нем до изнеможения, блуждаешь до стертых ног, до чувства той самой все выжигающей ненависти к героям… И только тогда ты чувствуешь — кто они и почему они такими стали. Книга-испытание, потому что я не переношу подобные лабиринты и запах жухлой травы. Но как Умберто Эко, который на первых ста страницах «Имени Розы» просто готовил своих читателей к жизни в монастыре, так и Фолкнер все первые главы готовит тебя к той безвыходно-душной, страшной, нечеловеческой жизни, где о попытке вырываться в иную реальность даже трудно помыслить. Как герои Эко заперты в стенах монастыря, несчастый Сатпен и его дети, и Колфилды и их соседи заключены в самом образе жизни, навязанном им Югом. В отличие от почти сказочного идеализированного юга «Унесенных ветром», где очаровательные леди устраивают пикники, а благородные джентльмены идут сражаться с гордыми и светлыми лицами, здесь предстает совсем иной Юг — Юг, погрязший в предубеждениях и предрассудках, Юг, пропитанный самыми отвратительными формами расизма и шовинизма, Юг, где нет места выбору своей судьбы… И кажется даже невероятным, что все это про одной время — и роман Фолкнера, и роман Митчелл. И там и там мужчины уходят на войну, а женщины их жду и выживают. Но у Фолкнера война незначительна… в ней нет ничего благородного, настоящего, о чем стоит писать. С войны приходят не герои, а грязные, покрытые вшами и утратившие надежду люди. Впрочем, на этом Юге изначально нет надежды ни для кого… Ощущение проклятья веет с первых страниц, звучит дребезжащей струной в просьбе Эллен Колфилд ее сестры - «Спаси хотя бы мою дочь!» От кого? Нет проклятья, нет демона, нет врага… Точнее есть все это, но заключенное в самой природе человека, живущего судьбой Томаса Сатпена. Мы прокляты тем, что научены жить лишь так и не умеем по-другому. И поэтому Сатпен, впитавший расизм как суть мироздания, отвергает одного сына и — в итоге остается без наследника. Проклятье — это случайное пересечение судеб в мире, где они не должны пересечься. Это страх и недоверие — с первого момента и до последнего. До момента финального огня, рожденного тем же страхом. Понравилось ли мне плыть к этой мутной, постоянно затягивающей в водовороты реке? Не слишком. Моя голова становилась тяжелой как камень каждый раз, когда я открывала роман. Мое тело не желало принимать эту реальность — отвергало ее как нечто липкое и тошнотворное. Но, вероятно, в этом и суть. Некоторые эпизоды реальности стоит прочувствовать всем телом — как раз, чтобы ужаснуться до тошноты, до полного отвержения.

Для "Долгой прогулки 2022" - команда "Радио Бедлам"

Роман Уильяма Фолкнера «Авессалом, Авессалом» известен миру не только тем, что его автор нобелевский лауреат, но и тем, что именно в этой книге содержится самое больше предложение в литературе - 1288 слов. Я не знаю как эта информация должна была помочь читателям (просто о ней часто пишут), скорее упоминается как «звоночек», сигнализирующий о нелегком стиле повествования произведения.

Дело в том, что сюжет произведения выстраивается вокруг нескольких героев одной большой семьи, чьи отношения выстаиваются на фоне войны американских Севера с Югом. Весь роман по мере раскрытия сюжета собирается как мозаика, где каждый герой от своего лица излагает личную версию происходящего и добавляет недостающие элементы.

Семейка эта (как модно сейчас ставить диагнозы) абсолютно дисфункциональная: взаимоотношения переполнены интригами, разборками и даже этически спорными союзами. 

При этом, лично для меня вся семейная драма все-таки была фоном для более глубинных и значимых взаимоотношений, а именно - культурных и расовых предрассудков, дилеммы об истинных ценностях и о рабстве.

На мой взгляд, неплохо продемонстрирован исторический и культурный срез американского общества времён рабовладения и “дикого запада».

во время прочтения в сотый раз отдельных фраз, как ‘the N word’ и ему подобных, в голове постоянно вопрошал мой маленький миллениал: «а что американцы думают о Фолкнере сегодня?», принимая во внимание накрывшую Америку cancel culture.

Как современный американец оценивает «Авессалом» - произведение, где инцест не является такой серьёзной проблемой, как межрасовый союз? 

Буквально недавно в США с площади была убрана статуя Рузвельта на волне протестов и недовольства связанного с исторической справедливостью. Пожалуй вопрос, устроит ли Фолкнер в этой войне остаётся пока открытым.

Фолкнер - непревзойденный мастер слова,художник яркий,смелый,выразительный,его стиль нельзя спутать ни с каким другим писателем:эти его предложения на страницу,как паутина,узор которой так красив и многогранен,что читатель с удовольствием попадается в эти сети,слова бегут,бегут,цепляясь и рождая новые,и вот перед читателем новый орнамент,мозаика,сложившая портрет или мысли героя. Фолкнер -- психолог.Да,в его книгах мало диалогов,разговоров,приключений,эффектных поворотов сюжета,его шедевры строятся на другом,его интересует психология героя,что побуждает его к тем или иным поступкам,он уверен,что прошлое человека тянется за ним всю жизнь,влияет на его сегодняшнее поведение,мысли и чувства,оно играет огромную роль,вплетается в настоящее и готовится настигнуть в будущем. "Авессалом" -- история жизни одной семьи,ее становления,расцвета и смерти.Пересказывать содержание книги не имеет смысла,потому что никто не сможет рассказать о семействе Сатпенов лучше самого автора,любая рецензия будет бледной тенью перед его произведением(впрочем,все рецензии таковы),потому что никто,кроме автора не подарит вам такого фейерверка чувств,переживаний,слез или смеха,страха или мужества,силы или беспомощности.Поэтому я не люблю писать рецензии,они не смогут подарить вам то,что есть в самой книге,они не более,чем взгляд одного человека на книгу,его впечатлений,его вкусовых пристрастий. Тем не менее я призываю вас:читайте,читайте Фолкнера! Не зависимо от того,примите ли вы его или оттолкнете,уверяю вас,он не оставит равнодушным,оставит след в вашей душе и вам захочется прочитать еще и еще,чтобы понять,увидеть этот мир его глазами,увязнуть в той паутине прекрасного узора,который он сплел для всех нас. Прочитано в рамках игры "Открытая книга".Благодарю за совет Nianne .Спасибо:)

Фолкнер... Не только посвятивший свое творчество Югу штатов, но и создавший в книгах целый несуществующий округ Йокнапатофа, населенный вымышленными семействами...Он- певец их медленного вымирания и упадка. Не только физическое вымирание- поражение в Гражданской войне, повлекшее потерю земель и бесплатной рабочей силы, а также гибель самых славных представителей семейств; но и моральное разложение. Вымирают старые семьи- Компсоны( "Шум и ярость"), Сарторисы("Сарторис")... Настоящие Леди в кружевах и кринолине, джентльмены, дуэли, строгий светский этикет... Обо всем этом, разумеется, и понятия не имеют ненавистные янки. Целый тонущий морально устаревший мир, похожий на старый театр- прогнившие доски сцены, обветшалые пыльные костюмы артистов, и сами герои- уставшие, уже в юности чувствующие себя стариками...Игра в средневековых рыцарей и их прекрасных дам затянулась, и это- одна из причин, почему Конфедераты были обречены на поражение, на мой взгляд. Над старыми семьями будто висит Злой Рок. Томас Сатпен- не южанин; он горец, пришедший из Западной Виргинии, позже примкнувшей к Северу, кстати, где понятия не имели о чернокожем населении и рабском труде. Но стоит ему заразиться мечтой стать настоящим Южанином- и он обречён, Злой Рок не пощадит никого. Казалось бы, что может угрожать такому бесстрашному, могучему и самоуверенному человеку, как Сатпен? Заросший косматой бородой, нагой, обмазанный грязью от москитов, с лёгкостью побеждающий любого из своих полудиких негров, легко впрягающийся в работу вместо мула- он обязательно добьется своего, вырвет у судьбы зубами свою мечту! И правда: огромный дом, сотня миль земли, жена из уважаемого в городе семейства, наследники... Но в итоге все рушится, и виной тому-не только поражение южан в войне и потеря земель, но и Рок, не щадящий никого. Тянутся нити из прошлого, судьба сталкивает на доске братьев и сестер, как шахматные фигурки, и от былого великолепия в конце остаётся лишь воющий слабоумный негр на пепелище... Даже рассказчику- Квентину- осталось жить недолго, над ним тоже висит неумолимый Рок... Мне всегда казалось странным, кстати, неужели все эти южные джентльмены и их утонченные леди не помнили, как молода в целом их цивилизация? Неужели не узнавали в таких, как Сатпен, заросших волосами свирепых мужланах, своих дедов, каторжников, пиратов и прочих бандитов, высадившихся на землях нового континента в поисках богатств и лучшей доли ещё не так давно?.. Но, видно, историческая память коротка... С удовольствием перечитала эту красивую грустную историю о вымирании ещё одного южного семейства, созданную гением Фолкнера.

Мои ощущения можно обобщить в виде вывода. При фиксации рекорда Гиннеса составители ошиблись в одном: "самое длинное предложение в литературе" занимает не параграф в главе 6, а все четыре сотни страниц Absalom, Absalom!

Читалось непросто. Мне все же хотелось установить цепь событий, а стиль автора в романе этому, прямо сказать, не способствует. Уловить линию сюжета - вот роскошь. Зато вовлечение читателя в процесс - сочинения, создания гипотетических сюжетных линий ли, но, в любом случае, нон-стоп умственного труда - выполнено прекрасно.

Очень понравилось, как развернуты темы американской мечты и кровосмешения. При чтении не раз возникло ощущение того, что я перелезаю из головы в голову героев, и собственно сама ощущаю их тревогу и переживания. Притом что сама я далека от описываемых проблем географически и по мироощущению.

Вот так неоднозначно. Сложение сложное, лично меня раздражает, но по прочтении оставляет след. Советую, и, думаю, главы учебника истрии, посвященные войне Юга с Севером, увидите по-другому.

Роман Фолкнера сильно перекликается с моим собственным мироощущением того советского прошлого, которое пришло ко мне из рассказов дедушки и нашего 80-летнего руководителя краеведческого музея про то, как наш славный маленький город глубоко в тайге Сибири был построен на волне коммунистических строек, как молодые и красивые люди ехали, чтобы строить поселение с нуля в местах, где настолько холодно, что зимой волосы примерзают к подушке, чтобы открывать первые школы в районе, куда дети будут ходить по несколько километров из соседних деревень, чтобы кинотеатр появился там, где ещё недавно была земляничная поляна. И вся эта эпоха так же романтична и прекрасна, как, на мой взгляд, для Квентина Компсона и самого Фолкнера прекрасен был тот старый Юг, который существовал до Гражданской войны. Но вот случается злой рок — распад Советского Союза или столкновение конфедератов и янки — и этот уютный мир разрушается и становится объектом ностальгии. Рубеж между «до» и «после» кажется очевидным, но на самом деле он вовсе не резкий, не неожиданный, потому что в той самой очаровательной жизни было нечто, что разъедало ее изнутри. В случае романа Фолкнера, на мой взгляд, это те нравственные устои плантаторского Юга, которые принимали рабство, социальное неравенство и насилие, которые поддерживались не только сильными мира сего, но и принимались, укреплялись через восхищение и поклонение тех, кому не суждено было быть среди них. В романе есть довольно напрямую считываемый моралистичный посыл, что быть жестоким и эгоистичным — это плохо, что все дурные поступки рано или поздно аукнутся. Тем не менее, на протяжении всего романа главного героя, главного демона этого произведения, описывают как человека, обладающего «невинностью духа», которая и погубила его замысел и его род. Мне кажется, эта невинность состояла в том, что он осознал механизмы жизни плантаторского Юга, построил план согласно всем правилам игры, которым нужно следовать, чтобы занять почетное положение в ней, и слепо верил, что этого достаточно. Однако невинность сопровождалась близорукостью, из-за которой он не понимал, что эти же механизмы и разрушают тот мир и в итоге разрушат его самого, так как исходят из насилия, а оно будет отомщено. В таком случае Томас Сатпен не злодей из детских сказок, который заслуживает наказание за совершение ужасных поступков, потому что осознает всю их ужасность. Сатпен не достигает понимания категорий «добра» и «зла». Так появление Чарльза Бона, за которым последовало разрушение его семьи, он воспринимает не как возмездие за то, что бросил жену из-за ее происхождения, а как ошибку в просчетах. Мне кажется, что этот мотив романа является очень важным, особенно сейчас, потому что он соответствует проблеме, с которой сталкивается современный человек: стоит ли выстраивать свою жизнь по правилам мира вокруг себя, стоит ли довериться его механизмам или они могут уничтожить тебя так же, как и этот мир? В этом отношении Сатпен не кажется злым в том прямом смысле, какой обычно подразумевается под этим словом. Конечно, он жестокий, эгоистичный человек, который рассматривает людей как средства для достижения своей цели и из-за этого, как писал Фолкнер, «такие люди рано или поздно терпят поражение, потому что они не осознают себя частью рода человеческого, не выполняют свой долг в семье человеческой». Жестокость Сатпена не намеренная, она не осознанная и исходит из его природы, приобретенной на пороге дома плантатора, раб которого не допустил его мальчиком до парадных дверей. Поэтому Роза Колфилд называет Сатпена «демоном», поэтому его история обрамляется библейским сюжетом и сама становится мифом, домыслом, которую передают от отца к сыну в семье Компсонов, а не четкой последовательностью фактов. Здесь я пытаюсь сказать, что по моим впечатлениям, роман мифологизирует судьбу Сатпена, потому что это не просто поучительный сюжет из судебных хроник, где торжествует справедливость и преступник наказан. В данной истории преступник — демон, поступки которого не столько волевые, сколько определены его природой и то, что он должен погибнуть — это предопределенное событие, которое должно случиться не для того, чтобы заставить его раскаяться, но для того, чтобы утвердить некоторый непреложный закон: насилие будет отомщено, даже если оно было не осознано как нечто неправильное, потому что все вокруг так делают. Я могу рекомендовать этот роман как действительно стоящий прочтения, один из самых лучших, что я когда-либо встречала.

Пока я читала, вспомнился роман Кена Кизи "Порою блажь великая" - месиво мыслей, эмоций и чувств разных людей чуть ли не в одном предложении. Вторая часть романа "Авессалом, Авессалом!" это просто скатанный в клубок фейерверк, пока читаешь, он постепенно разворачивается и всё ждёшь, когда же рванёт. Читать совсем не просто, но оторваться невозможно. Очередная трагедия меченных от рождения. Американский Юг, темнокожие люди и самое тяжелое не совсем темнокожие... Первую книгу Фолкнера я читала с трудом. Когда поняла, что это мой писатель, с удовольствием ныряю в тягучее, местами вязкое, крайне запутанное повествование о личной трагедии человека. В этот раз настолько тяжело было восприятие этой истории, что Квентин не выдержал, год его смерти 1910. Что с ним случилось? Авессалом - это Генри, я уже потом выяснила происхождение названия книги. Но вот его судьба меня не проняла. Три судьбы меня поразили больше всего. Сам Сатпен. Его мечта, его цель жизни, в насмешку превратилась в нечто прямо противоположное. Даже пренебрежение в выборе средств для её достижения не помогли ему, судьба просто рассмеялась ему в лицо, хорошо, что он так и не увидел своими глазами конечный итог. Мисс Роза. Был ли у неё выбор или жизнь все решения принимала за неё? Мне кажется, она жила в клетке из своей собственной ненависти и только жажда мести подпитывала её. Жалко и противно одновременно. Чарльз Бонд. Клейменный до рождения, все силы отдал тому, чтобы смеяться над своей судьбой. И наверное, он единственный кто действительно держался достойно несмотря ни на что. Я три дня переваривала эту книгу, не могла толком мысли в кучу собрать. Да и сейчас толком не получилось:

ведь существуют вещи, для которых три слова на три больше, чем нужно, а три тысячи слов ровно на столько же меньше, и это — одна из них.

Я не прочла эту книгу - и вы тоже ее не прочтете, потому что проза Фолкнера - это не чтение, а процесс вспоминания, не подчиняющийся законам равномерного движения по линии времени, в котором что-то из будущего приходит к вам раньше, чем его первоисток из прошлого, в котором речь рассказчиков, которые поделились с вами своей памятью, расстворяется в ваших собственных суждениях, так что ваши собеседники начинают рассказывать вам вещи, о которых никогда не могли знать, в котором ваши собственные воспоминания приходят к вам уже не в своей первозданной наготе и объективности, а одетые в попытки рационализации - многоскладчатые и многослойные, будто пеньюар дамы из богатого южного дома; и тем не менее эта проза, казалось бы, не ставящая себе задачу дать какое-либо представление читателю о сюжете, но только передать ощущение, заставить почувствовать, даже не эмоцию, а всю атмосферу конфедеративного юга: фатализм, напряжение, яростная и непримиримая покорность судьбе, проклятого юга, потерянного, с самого начала обреченного на гибель рая, той самой первой створки Босховского триптиха "Сад земных наслаждений", на котором среди девственных пейзажей Эдэма уже ползают и копошатся темные и неисчислимые предвестники будущего падения, все же передает читателю (вспоминателю) знание (воспоминание) о том, слепым соглядатаем какой драмы стала Йокнапатофа: передает единовременно, будто не рисует сюжетную линию слева направо, а переходит от грубых, размашистых мазков, в которых поначалу узнаваемы только тени и очертания, к все более и более мелким деталям, акцентам и бликам, и начинает казаться, что у этой книги нет промежуточного состояния между первой и последней страницей, что мы помнили и усвоили ее обереченность с первых строчек, даже с названия, только оставалось покопаться в памяти и вспомнить незначительные детали.

P.S. Random Access Memories - альбом группы Daft Punk, получивший Грэмми в нескольких номинациях в 2014 году. Буквально название альбома переводится как "воспоминания с произвольным доступом", в то же время это игра слов, от Random Access Memory — оперативное запоминающее устройство.