Гнилой фрукт.
Если этот город и вырос, то мир по-прежнему тесен.
У Бюрмы нарисовывается алжирский клиент, у которого пропала дочь. Клиент избегает полиции, так как будучи военным преступником и террористом был заочно приговорен в метрополии к смертной казни. Слегка пораскинув мозгами, детектив приходит к выводу, что его нанимателям важна не столько пропавшая, сколько предатель, который в 1962 году во время алжирской заварухи за славные бабки слил своих соратников французам. И ключевая фраза здесь: славные бабки. Все хотят отпразновать предателя, но, ясно дело, он тоже не дремал, широкими жестами следы заметал и как навязчивый герпес любопытным спуску не давал.
Я уверен, что этот коммивояжер, чемпион по потоотделению, уже не выделяет пота.
Роман в подаче слегка дурковатый, но при желании можно обозвать эту дурковатость французским шармом. Клоунское дуракаваляние вполне характерно для Мале. На протяжении всего романа я периодически флегматично вопрошал "Что?".
- Дорогая мадам, вам стоит носить не только черный пояс для чулок, но и платье того же цвета. Вы вдова.
Написано своеобразно и с атмосферой, но герои у Мале одноклеточные и недалекие, словно читаешь новеллизацию "морского боя" в виде детектива. Поначалу казалось, что потенциал задумки распылился дустом над французской провинцией, но в итоге вышло нормуль, совершенно в духе эксцентричного Лео. Этакий детектив по подписке, ангажированный газетой "Крепюскюль". Нормальные такие семечки с авантюрным вкусом приключения, из которого постоянно вываливаются какие-то нуарные трупы с мухами. Мухи, нейлон, Бюрма.
Он принимает меня за одного из тех мерзких развратников, что обожают шарить своими грязными лапами в еще не остывшем нейлоне.
- Минуточку. Шлюшки меня интересуют. Я сейчас запишу ее адрес в мой список.
- Ого! Вы знаете Бодлера! - Я знаю кучу всякого народа. С моей профессией это просто необходимо.
Последние часы расследования всегда самые утомительные. Все это дерьмо, которое всплывает наверх...
Его глаза сверкают, как фонари среди руин.
Он протягивает мне руку из своего вечного мрака.
- О Мадонна! Все те статьи, что я мог бы написать, так и останутся на дне чернильницы, я это предчувствую.
6 понравилось