Цитаты из книги Məhv olmuş gəmilər adası

Океан – колыбель всей органической жизни на земле.

Каждая профессия создает свои навыки, дисциплинирует мысли в известном направлении.

Словом, везде одно и то же... вокруг больших преступников всегда вертится малое жулье для мелких поручений.

"Житель подвала не вхож в бельэтаж"

• Благодарю вас, вы спасли мне жизнь.

Какой нечеловеческий ужас, какие страшные страдания должны были испытать живые обладатели выбеленных солнцем черепов, скаливших теперь зубы в страшной улыбке! И все они улыбались, улыбались до ушей...

Он был из тех людей, для которых препятствия существуют только для того, чтобы  преодолевать их.

Вивиана смотрела на Остров. Над ним, как необъятный, гигантский зонтик, касавшийся вершиной высоких перистых облаков, расстилался дым, багровый в лучах заходившего солнца. А внизу кипело горящее море. Как пламенные столбы, падали одна за другой высокие мачты. В свете пожара Саргассово море, покрытое водорослями, казалось морем, наполненным кровью...

– Этот Остров Погибших Кораблей, – сказала Вивиана мужу, возвращаясь от Людерса, – может быть назван Островом Ужасов. Едва ли есть на земном шаре другое место, где на таком небольшом пространстве было бы сосредоточено столько человеческого страдания...

Прошло не менее часа, прежде чем удалось вытащить акулу на палубу. Утомленная, она лежала, как мертвая. – Ага, попалась, голубушка! – с торжеством сказал Симпкинс, подходя к акуле. – Бьюсь об заклад, – сказал Гатлинг, – что вы сожалеете, Симпкинс, об отсутствии у акулы рук. – Почему? – Вы бы надели на них браслеты.

Он жил в радостном предчувствии чуда. Он не верил в то, что существует на свете невозможное – оно всегда казалось ему только еще не осуществленным.

- Маленькая разница, - вмешался в разговор Мюллер, - люди из подвала могли бы жить и в "бельэтаже", как вы говорите, а морские жители... для них это было бы гибелью. Если глубоководная рыба поднимется выше установлено предела, она там разорвется, как взрывается паровой котел, когда его стенки не выдерживают внутреннего давления. - Гм... так что морские обитатели бельэтажа могут спать спокойно, не боясь нападения снизу? - В каждом этаже есть свои хищники.

Кругом, насколько охватил взгляд, расстилалась водная гладь океана, как изумрудная пустыня..

Чем ближе подходила серая громада парохода, тем больше порывались какие-то звенья, которые соединяли всех этих людей в одно целое. Это целое распалось на отдельных людей, со своими личными заботами, своей судьбой, своими дорогами. Чем ближе пароход, тем дальше становились они друг от друга. Дочь миллиардера, грязные матросы, опустившийся Тернип – что общего между ними? Симпкинс и Гатлинг – опять враги. Гатлинг был спокоен, но грустен. А Симпкинс уже переоделся и весело насвистывал песенку.

Солнце опускалось за горизонт, освещая красными лучами ярко-зеленую поверхность Саргассова моря и Остров Погибших Кораблей с его лесом мачт. Этот исковерканный бурями, искрошенный временем лес, его изломанные сучья-реи, клочья парусов, редкие, как последние листья, – все это могло бы привести в уныние самого жизнерадостного человека.

– Что сказать? Человек привыкает ко всему! А все-таки хотелось бы еще повидать землю и схоронить свои старые кости в земле...

Да знаете ли вы, по каким местам мы плаваем? Может быть, вот на этом самом месте Колумб проезжал! И тоже матросы брюзжали. А Колумбу, думаете, легче было Америку открыть или путь в Индию? Тогда все были уверены, что Америки никакой нет и что корабль может дойти до края земли и свалиться к черту на рога. А Колумб не побоялся и нашел! И мы найдем!

Море хоронит погибшие корабли, земля – людей.

-Что сказать? Человек привыкает ко всему!

Ни один шахматист не выиграет партии, имея на руках одну фигуру короля против всех фигур противника.