Через две недели после начала курса Энн подождала, пока остальные студенты покинут комнату. Эмилио, собиравший записи со стола, вскинул на нее вопрошающий взгляд.
— Вам разрешают выходить вечером из своей комнаты? — спросила она. — Или для красавчиков вроде вас вводят комендантский час, пока они не одряхлеют?
Эмилио стряхнул пепел с воображаемой сигары и пошевелил бровями:
— Что у вас на уме?
— Ну, я подумывала предложить, чтобы мы нарушили наши клятвы и на выходные сбежали в Мексику, дабы предаться похоти, но у меня домашнее задание, – сказала Энн, прокричав два последних слова, – поскольку некий профессор латыни, по моему скромному мнению, слишком торопит нас с освоением творительного падежа. Поэтому почему бы вам просто не прийти ко мне поужинать в пятницу вечером?
Откинувшись в кресле, Сандос посмотрел на нее с искренним восхищением.
— Мадам, как я могу устоять перед таким предложением? — спросил он. И, наклонившись вперед, прибавил: — А ваш муж там будет?
— Да, черт побери, но он очень либеральный и терпимый человек, — заверила Энн, усмехаясь.